Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

– А ты на что обратила внимание при чтении? — поинтересовалась я у подруги.

– А я ни одному слову этого подметного листка не верю! — отрезала она. — Ты что, не знаешь газетчиков? Им только сенсации подавай, а правда это или из пальца высосано — неважно. Все они, журналисты, на один лад. А когда меня еще заставляют думать, что пропавшее угодило именно ко мне… Ну, знаете ли… Ерунда все это!

Павел с мужской логикой заметил:

– Разве тебе не кажется подозрительным стремление Падальского завладеть журналом и копание в твоих вещах? Ты считаешь это просто стечением обстоятельств? А вот мне не верится в такое случайное совпадение.

– Проще всего было бы распотрошить мешки, — заявила я.

– Ты так считаешь? — усмехнулась Алиция. — Пойди попробуй.

– И попробую. Для начала глазами.

Надо же кому‑то наконец начать действовать!

Подумав, решила заняться комнатой Беаты, той самой, где Мажена топталась на двух кошачьих мешках, а мы с Алицией держали в руках то, что уже совсем негде было поставить. Это когда мы готовили постель для гостя. Да, помню, к постели, которую‑то и разглядеть нельзя было из‑за наваленного на нее хлама, Мажена пробиралась с трудом, иногда ступая прямо по тому, что оказывалось под ногами. Теперь положение мало изменилось. Между мною и теми двумя мешками, которые тогда увидела Мажена, стояла непроходимая преграда в виде ящиков с пустыми пивными бутылками, ящиков с разнообразным хламом: рулонами упаковочной бумаги, деревянными рейками разной длины, коробками и коробочками со всевозможным рабочим инструментом, необходимым в деревенском доме (молотками, щипцами, долотами, рашпилями, железными банками с разнокалиберными гвоздями), и одной, торчащей вверх, рейсшиной. Затем путь преграждал комодик, тоже заваленный кучей всякого барахла, три очередные высокие кипы каких‑то бумаг, преимущественно газет, проспектов и журналов, старый чемодан, наверняка тоже неподъемный, железный стояк на трех ножках и опиравшаяся о него складная стремянка. Сверху (да, еще и сверху) все это было завалено как попало брошенными картонными коробками, собираемыми хозяйкой на всякий случай.

Короче — добраться до окна, где стоял шкаф и два мешка с котами у его подножия, не было никакой возможности. По верху я не полезу, застряну и провалюсь в эти Кордильеры, и, может быть, навечно…

Все это следовало разбирать постепенно, систематически, начиная с края и складывая… Я оглянулась — складывать было некуда. А рука уже сама потянулась немедленно действовать, и начать с малых дел, вот хотя бы прихватить эту рейсшину и молоток — и то лиха беда начало. Но куда я их дену? Коридорчик микроскопический и тоже весь заставлен. Пришлось бы выносить все это аж во двор, а потом? Разумеется, Алиция заставила бы восстановить status quo.

И я вернулась в кухню.

– Глазами не получилось, — доложила я. — Отпала охота. Двойная работа. Пардон, стихи.

Беата не поняла:

– Почему же двойная?

Потому что, вынеся эти Гималаи из комнаты, мы потом вынуждены будем их восстанавливать, уж я свою подругу знаю. Очень хотелось мне сразу же начать выносить, да хорошо, воображение сработало: сижу я вот на этой табуретке и держу в руках молоток и рейсшину, положить некуда…