Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

Только не ссорьтесь сейчас, — одернула нас Мажена. — Не мешайте, я думаю. Улавливается некая логическая связь… Был ваш Падалец, потом Зенончик жаловался Алиции на свою тяжелую жизнь и все твердил, что должен что‑то найти…

– И жаловался туманно, и твердил как‑то сбивчиво, — дополнила ее рассуждения хозяйка, тоже желая усмотреть какую‑то логику в действиях злодеев.

– Это ничего, что туманно. Ты говорила — уставился на кошачьи мешки, но ведь мог и не знать, на что уставился. Падальскии оставил журнал Яся, но хочет получить его обратно, видимо, очень нужен ему. Предположим, он подослал Зенончика, чтобы тот его нашел и выкрал…

– В ателье?!

– У Алиции он может валяться где угодно. Вот представь, — вдруг Мажена обратилась ко мне, — Алиция читает… или просматривает журнал на террасе, тут ей на глаза попадается какое‑то растение, она вспоминает, что надо подкормить беднягу, отправляется в ателье за миской, журнал бросает где‑то среди керамики и мешков с подкормкой…

– Я это себе представляю без малейшего труда, — заверила я Мажену. — Именно таким образом она и теряет большинство своих вещей. Впрочем, я сама такая же, особенно если еще позвонит телефон…

То‑то и оно. Итак, Падлу с Зенончиком можно оставить, но чем тут занимаются Памела и Прохиндей? Разве что, махнув рукой на безмозглого Зенончика, Падальский пытается заангажировать Памелу…

– Как это? — не поняла хозяйка.

– Пусть придет к тебе с визитом — улучит момент, может, ей удастся обстоятельно оглядеться…

– Не удастся! — мстительно пообещала Алиция.

– Но он же этого не знает. Действует на два фронта. Прохиндея Памела может и не знать, хотя, раз мы считаем — одна шайка, значит, знает. Алиция, у тебя и правда нет ничего ценного, кроме шахмат, о чем он мог бы знать?

Скривившись, Алиция оглянулась, встала со стула, сунула в микроволновку чашечку с каплей воды.

– Вы и в самом деле не хотите кофе? Все на пиво набросились.

– Не хотим. Не отвлекайся, Алиция. Вспомни, что у тебя есть ценного.

– Не знаю. Вроде бы ничего нет. Немного столового серебра — тетка оставила. Картины вот висят, это прадедушкины. Искать их нет необходимости, развешаны по стенам. Ну, и шахматы. Прохиндей ночевал в той комнате, знай он о шахматах, думаете, они все еще были бы здесь?

– В таком случае остаются только коты в мешках, — решила Мажена. — И журнал Яся. Вот что главное. Зенончик и Памела узнали о них от Падальского, а Прохиндей от Памелы…

– Да, кстати, — вспомнила я. — Вы наконец прочли журнал?

– Да. И мне кажется… — начала Мажена, но договорить ей не дал грохот в ателье. Там явно что‑то упало и покатилось с лестницы.

Сорвавшись с места, мы бросились в ателье, но опять помешала теснота. Ринулись мы через гостиную и телевизионную комнату, причем пришлось открывать по дороге все двери, что заняло много времени. А надо было бежать в ателье через террасу, двери на нее стояли раздвинутыми во всю ширь. Теперь же, выскочив из ателье, мы лишь увидели, как в саду мелькнули ноги в брюках, что неопровержимо доказывало упорство и полнейшее отсутствие совести у неизвестного искателя. Каков наглец, шарить средь бела дня, да еще при наличии такого количества людей в доме!