Меч Лета [litres с оптимизированной обложкой]

У меня было смутное воспоминание о том, как мы с мамой смотрели «Челюсти»[73]. Мама сама настояла. Правда, она предупредила, что будет дико страшно. Но я большую часть времени скучал, глядя на всю эту тягомотину, или ржал над отстойной резиновой акулой.

– Пожалуйста, пусть я поймаю резиновую акулу, – пробормотал я.

Харальд заглушил мотор. Внезапно настала жутенькая тишина. Ветер стих. Снежные крупинки шуршали по палубе, как песок в песочных часах. Волны улеглись: море будто затаило дыхание.

Сэм стояла у планширя и потихоньку, по мере того как бычья голова уходила вглубь, травила трос. Наконец он ослаб.

– Дошла до дна? – спросил я.

Сэм прикусила губу:

– Не знаю. Я думаю…

Трос натянулся со звонким визгом, точно молотком ударили по пиле. Сэм выпустила его, чтобы её не катапультировало за борт. Удилище рванулось из рук, чуть не лишив меня пальцев, но я как-то исхитрился его удержать.

Кресло подо мной стонало. Кожаные ремни впились в ключицы. Шпангоуты надсадно скрипели, заклёпки выскакивали из пазов.

– Кровь Имира! – вскричал Харальд. – Да нас разнесёт в щепки!

– Ослабь леску! – Сэм схватила ведро и плеснула воды на кабель, который уже дымился от трения о борт.

Я стиснул зубы. Руки стали как ватные и не слушались. И только я решил, что всё, больше мне не сдюжить, как тянуть перестали. Трос напряжённо гудел, светясь лазерным пунктиром в сотне ярдов от правого борта.

– Что это? – спросил я. – Оно решило вздремнуть?

Харальд ругнулся:

– Не по нутру мне всё это. Морские чудовища так себя не ведут. Даже самый большой улов…

– Тяни, – скомандовала Сэм. – Живо!

Я потянул удилище на себя. Это было как армрестлинг с Терминатором. Удилище согнулось. Трос заскрипел. Сэм оттягивала трос от планширя, но даже с её помощью я не справлялся.

Плечи у меня затекли. Поясница разламывалась. Несмотря на холод, я весь взмок. И при этом меня трясло от какого-то азарта. Я словно вытягивал свой улов из подводной битвы.

Время от времени Сэм пыталась меня подбодрить, выкрикивая что-то наподобие: «Да нет же, идиот! Тяни!»

Наконец перед носом лодки обозначился тёмный овал диаметром полсотни футов. Море вскипало грязной пеной.

Харальду от штурвала было лучше видно, что там всплывает у нас под носом. Похоже, поэтому он и заверещал совершенно невеликаньим писклявым голосом:

– Режь леску!

– Нет, – твёрдо возразила Сэм. – Теперь поздно.

Харальд выхватил нож. Он швырнул его в трос, но Сэм отбила клинок топором.

– Прочь, великан! – взревела она.

– Нельзя, чтобы эта тварь всплыла! – заныл Харальд. – Это же…

– Да, я знаю!

Удочка начала выскальзывать у меня из рук.

– Помоги!

Сэм одним прыжком подскочила ко мне и ухватилась за удилище. Она вклинилась рядом со мной в кресло, но я был слишком измотан и испуган, чтобы конфузиться.

– Мы все можем умереть, – пробормотала Сэм. – Но Ран на это дело уж точно клюнет.

– Почему? – спросил я. – Что там за тварь?