Дисперсия (СИ)

— Может, и хочу. Мне интересно, зачем они все так поступали.

Агата тяжело вздохнула, взглянула на мальчика и решила рассказать свои предположения, но с тем лишь условием, что он после этого точно ляжет спать и отложит изучение этого вопроса на следующий день.

— Люди не рождаются плохими, так ведь? У нас с тобой в жизни есть история, связь с людьми, нашими близкими — семьей, друзьями. Мы — каждый из нас, ты, я, — частичка общества, совсем крохотная. Когда мы рождаемся, наши мысли чистые и невинные.

— Можешь короче? — при этих словах Эрик зевнул. — Ты меня так усыпишь!

Может, в этом и заключалась задумка Агаты.

— Так вот, — продолжила она, — эти убийцы — люди, чья жизнь пошла не по той дорожке, может, они её неправильно выбрали, может, оказались не в том месте не в то время. Что-то в жизни пошло не так, они оступились, совершили что-то ужасное, а дальше все уже само по себе обвалилось, как карточный домик. Понимаешь, совершить ошибку не страшно, страшно не признать её, обвинять во всем окружающих. — Агата на мгновение притихла, прислушиваясь к дыханию Эрика. Тот лег на кровать, укутавшись в одеяло, и прикрыл глаза, но, заметив, что она замолчала, вновь открыл их.

— И?

Агата тяжело вздохнула:

— В общем, короче говоря, малой, они обиженные на человечество люди, у которых внутри скопилось очень много негатива. Они так сильно им пропитались, буквально живут и дышат им, что вся их деятельность идет во вред окружающим живым созданиям. Именно поэтому, если тебя вдруг что-то волнует, ты обижен или переживаешь, не держи это в себе, поделись с близкими людьми.

Мальчик притих. Агате показалось, что он уснул, она уже встала, чтобы выйти из комнаты, но он резко повернулся в сторону стены, и произнес, уже лежа спиной к ней:

— В общем, тебя моя мать покусала, я понял. Спокойной ночи! — его голос звучал скорее устало, чем разочарованно. Эрик показательно фыркнул и замолк.

«Похоже, уснул, маленький чертенок», — с этими мыслями Агата вышла из комнаты.

***

Все не должно было закончиться так. Во всяком случае, первое Рождество, которое я хотел провести без родителей, наедине с Гордоном, начиналось вполне хорошо. Даже слишком. Гордон решил сходить за подарками для сестры и отца, видимо, не знал заранее, что будет им дарить — я подсказал ему с Мэри, а вот насчет Джона Райнета у меня были только догадки на основе всего того, что я мог услышать от родителей или увидеть, пока время от времени гостил у Мэри раньше. Мне было любопытно, почему Гордон вдруг загорелся такой затеей, и спросил его об этом.

— Не знаю, наверное, я просто хочу провести с ними время?

— Ого, — его слова ввели меня в ступор, — получается, ты не держишь обиду на… своего отца?

— Я никогда об этом особо не думал, — он задумчиво почесал затылок и пожал плечами. — Наверное, держал где-то в глубине души. Но прошло слишком много времени.

— Понятно, — я слегка нахмурился, стараясь не подать виду, но Гордон и это заметил.

— Возможно, он не самый лучший отец. Точно не как твой, — раздался короткий смешок, затем он неуверенно улыбнулся, — но лучше так, чем никакого.

Я хотел спросить его о матери, но не осмелился. Рене причинила слишком много боли Гордону, и он старался лишний раз не вспоминать ее. Наверное, он хотел в какой-то степени убедиться, что она ошибалась, и что отцу не плевать на него. Я не знал всего, поэтому решил просто… поддерживать его? И никогда не вспоминать Рене, если только она сама не напомнит о себе. Хотя пару раз мы с Гордоном говорили о ней.

— Я завидую тебе.

— Что?..

— У тебя нормальная семья. Твои родители дорожат тобой. Наверное, поэтому ты такой же. — Гордон запнулся. — Нет, это неправильно. Извини, если задел своими словами. Я сам виноват, что у меня такие проблемы.

— Ты ни в чем не виноват, — я положил свою руку на его, хотел сжать ее крепко, но сдержался.

— Я отправил ей кое-что на Рождество, — мне стало сразу понятно, о ком идет речь. — Символичную сумму денег. Просто потому что я не могу не сделать этого. Она же в конце концов… моя мать? Во всяком случае, я должен быть благодарен ей хотя бы потому, что она…

— Да ты прав. Наверное, — я растерялся окончательно, когда ощутил, как Гордон незаметно переложил свою руку поверх моей и сплел наши пальцы в замок. Воздух застрял где-то в горле тяжелым комом, я затаил дыхание, уставившись на руку. По телу прошелся приятный, отрезвляющий поток энергии, похожий чем-то на лекий удар электрическим током от розетки. Кончики пальцев Гордона были практически ледяные — он не носил перчатки зимой и, кажется, не особо жаловался на холод, — но, несмотря на это, ощущение его руки поверх моей было приятным. Я с опозданием заметил, как Гордон наклонился, чтобы поцеловать меня, но даже когда заметил, ничего не предпринял — я был как загнанный в ловушку зверь, не способный сопротивляться или ответить.

— Спасибо, что ты есть в моей жизни.

— Ты не должен благодарить за такое, — я неуверенно усмехнулся. Гордон вплотную пододвинулся ко мне, и я практически слился со спинкой дивана, вжавшись в него.

— Но я хочу благодарить тебя за все хорошие мгновения в моей жизни.

— Знаешь, я тоже много чего хочу, — я шумно фыркнул.

— Например?