Дисперсия (СИ)

Джозефина вытерла глаза руками и выпятила их вперед. Но нож прошел под ними, и девушка ощутила резкую острую боль в левой части живота, сразу под ребром. Она опустила свой взгляд и увидела, как нож почти полностью вонзился в ее живот. Она не успела даже вскрикнуть от пронзающей насквозь боли, как снова раздался гортанный смех. Нож крутанулся внутри неё, причиняя адскую боль, на что девушка реагировала уже беззвучно, еле дыша и дергая ногами. Сделав полный оборот, Генри вынул его, оставив на месте лезвия дыру чуть больше трех дюймов.

Он хотел сделать ещё пару ударов им по тому же месту, но заметил, как Джозефина приподняла взгляд, и улыбнулся. На фоне её побледневшего лица кровь ярко контрастировала, двумя тонкими струйками выливаясь по обеим сторонам ее рта. Откинув голову назад и ткнувшись лбом в стену, девушка практически перестала дышать.

— Отвратительно, — кинул молодой напарник Генри, скидывая уже мёртвое тело в заранее вырытую яму.

Эрик

На кухне зажегся свет. Парень нервно дернулся, расслышав краем уха движение поблизости. Женщина села рядом за стол. Эрик прикрыл рукой все, что записывал, и уставился на мать. Она выглядела усталой и слегка раздраженной шумом, который вызвал Эрик своим передвижением по дому.

— Ты видел вообще, какое сейчас время! — он только фыркнул и не стал дальше смотреть в ее сторону, уставившись на пол. — Ты меня слушаешь? Если тебе так не спится, то хотя бы двигайся тише. — Она тяжело вздохнула и продолжила: — Ты же любишь спать до часу дня, что случилось?

— Ничего, — без особой охоты кинул парень, встав с места, чтобы уйти, но женщина остановила его за руку.

— Точно?

— Абсолютно. Извини, что потревожил твой сон, больше не буду.

— Дело не в том, что ты меня потревожил… — она хотела продолжить, пожалев о сказанном раньше, но парень быстро убрался из кухни, по неосторожности громко хлопнув за собой дверью.

В такие моменты Эрик не был готов обсуждать что-то с кем-то, потому что прекрасно знал себя — еще пару реплик, и он перейдет на крик. А матери это не нравилось, и приходилось переступать через себя, чтобы сказать «извини», хотя он предупреждал ее. Было проще просто запереться в комнате, по возможности быстро исчезнув из поля зрения женщины, пока она не бросила напоследок еще что-то, что бы вывело Эрика из себя.

В последнее время настроение было ни к черту, ко всему прочему прибавились мысли о поступлении в университет. Всем хотелось добавить что-то от себя, дать совет, расспросить поподробнее о планах на будущее. Эрик уже помнил, как однажды выболтал их, и в итоге они не исполнились. Нет, все пошло совсем наоборот, по тому сценарию, который он меньше всего ожидал, и с тех пор он зарекся никому ни за что, даже родной матери, не рассказывать об этом. Во всяком случае, не так подробно. И всегда учитывать провал. Точнее, в его случае, только на него и рассчитывать. В конце концов, думал Эрик, ничего страшного, если не получится поступить. Вода камень точит и все такое. Прокручивая в голове все, что случилось с ним за минувший год, он подумал, что если бы был этим несчастным камнем, то сейчас им можно было убивать людей.

Эрик схватился за голову и положил ее на рабочий стол, уткнувшись в открытый дневник. Глубоко вдохнул воздуха, — чернила ручки еще не полностью высохли и ударили в нос, — выдохнул. Это должно было помочь хотя бы немного угомонить непонятно откуда взявшуюся злость. Жизнь все еще течет по венам в виде теплой, переполненной кислородом крови, никаких травм, кроме, разве что, зияющей дыры в груди, но это не физическое. Это так, временный недуг, а может и на всю жизнь, но от него можно отвлечься. Наверное. Эрик выпрямился, заметив, что из-за его лица чернила растерлись, затем взглянул на левую руку — тыльная часть была вся в синем.

«Волшебно, — произнес он возмущенным тоном и улыбнулся. — Нужно было изначально печатать все на компьютере». Как раз в этот момент из кухни вернулась мать, держа в руке чашку кофе.

— Забыл кое-что важное, — она протянула ее Эрику, ухмыльнувшись. Тот взял чашку обеими руками, но пить не стал, лишь приподнял ее, чтобы посмотреть на содержимое.

— Что это? — Эрик указал на жидкость в чашке.

— Ты не помнишь? — женщина поставила чашку на стол и присела на стул напротив него, отложив в сторону всю одежду, которая валялась на нем. — Это кофе для тебя, — пояснила она, посмотрев на Эрика.

— Ты не пришла меня ругать?

— Нет, я принесла тебе кофе, который ты забыл. Оно может остыть. К слову, я хотела сказать еще кое-что очень важное, — она оглянулась, указала кивком головы на одежду, которую отложила на кровать сына, — кроме того, что тебе нужно здесь прибраться. Мы со Свеном решили, что не будем ждать до твоего дня рождения.

— И вытурите меня из дома до исполнения девятнадцати лет? — Эрик сделал глоток из чашки, поморщился и отложил его в сторону. Кофе уже давно остыл. А остывшим он ему уже не нравился. Нет, не без молока.

— Что ты такое говоришь?! — она нервно усмехнулась, толкнув сына за плечо. — Мы про автомобиль.

— Не слишком ли рановато? Я ведь даже на права еще не сдал.

— Ну вот, как раз сдашь и мы отдадим тебе ключи, — она снова ухмыльнулась.