С.нежное сердце. Книга первая из четырёх

Роман сморщился, словно понюхал тухлятины.

– Какое-то прозвище вы ему дали… Поэты стихи красивые пишут, а этот… этот людей убивает.

– Ну, давал не я… – Анисин звучно отхлебнул. – А насчёт стихов… Наш с вами парень пишет их тоже. Если вы читали о нём хотя бы немного, то уже должны об этом знать.

Во взгляде Романа блеснула искра.

– Да, я читал… А почему вы уверены, что это именно парень?

– А вы так не считаете? – Анисин приподнял бровь. – Я лично сомневался бы, что это женщина. Даже если не учитывать, кто ОБЫЧНО оказывается маньяком, – а это, за редчайшими исключениями, всегда взрослые мужики, – то некоторые убийства просто не могли бы быть совершены женщиной. Вот кстати… – Он снова отхлебнул. – Вы уже добрались до убийства… где же оно было?.. кажется на Ушакова… Да, на Ушакова. Дом то ли пятидесятый, то ли пятьдесят первый, точно не помню. Весной прошлого года. Уже читали о нём?

С нейтральным выражением Роман помотал головой.

– Нет…

Анисин поглядел на него наставительно.

– А если бы читали, то у вас не возникло бы и вопроса, почему. Тогда, если мне не изменяет память, убили мужчину, причём крупного. Не больного, не пьяного. В полном расцвете молодости. И убили его в драке.

Роман удивился.

– Так откуда вы знаете, что…

– Что это дело рук нашего парня? – Анисин снова приподнял брови. – По остальным признакам. За подробностями, Рома, обратитесь к делу, там всё написано. А сейчас просто послушайте. Тот убитый был сильным, далеко не безобидным хулиганом. Мне этот случай запомнился особенно, было в нём, знаете, нечто этакое… В общем там и речи не шло, что его ударили внезапно, или как-то перед убийством ослабили. Нет. – Анисин поглядел на Романа очень, очень серьёзно. – Его встретили, принудили к драке и убили. Ударом в шею, если опять же я правильно помню. Покопайтесь в архиве, почитайте…

Роман сжал губы, помолчал. Они вместе сделали по глотку. Анисин взял новую конфету, а капитан печенье.

– Филипп Петрович… – Роман помялся. – По телефону я уже говорил, что меня назначили именно на это расследование. Понятовский даже от другой работы освободил. Он, видимо, надеется, что я чего-то добьюсь… Да и сам я, ясное дело, хотел бы. Как другой следователь вы можете понять – всё-таки все мы, кто больше, кто меньше, охотники и любители разгадывать тайны… – Роман примолк, подумал, как лучше выразиться. – Филипп Петрович… Мне кажется, что я зашёл в тупик. Я уже несколько недель изучаю архив, но каждый раз вижу одно и тоже. Глазу не за что зацепиться, понимаете? Мне бы подсказку…

Птачек сжал губы, взглянул на чашку и отхлебнул чаю. Анисин посмотрел на него, как, наверное, на сына, и так же по-отцовски покачал головой.