Три жизни Красина
- Автор: Могилевский Борис Львович, Прокофьев Вадим Александрович
- Год: 1968
- Язык: русский
- Год: Советская Россия
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Три жизни Красина». Краткое содержание книги:
Он строил электростанции — Баку и Орехово, он руководил предприятиями электропромышленности. Сименсы и Шукерты вынуждены были уйти из России — война. Но заводы остались, они будут принадлежать народу. Его забота — сдать их в сохранности истинному хозяину — русскому рабочему классу. Вот и получилось, что не зря он отдал около десятка лет жизни отечественной энергетике. Ему нечего краснеть перед товарищами по партии. И эти годы очень и очень пригодятся ему на службе революции.
С его знанием хозяйственных нужд страны, с его техническим опытом он может и должен помочь революционному народу не допускать развала экономики, того самого хаоса, перспектива которого так перепугала Любовь Васильевну.
Право, пусть она уедет. Он будет очень скучать по дочуркам, но зато у него будут развязаны руки. А потом это ненадолго. Они скоро увидятся.
И этот день начался как обычно. Холодный день первых чисел апреля. В такой день, наверное, самое трудное — выбраться из нагретой постели.
За ночь в открытую форточку апрель вдунул литры сырости. Нет дров, и печь неуютно отсвечивает кафелем на холодном зеркале паркета.
Для ванной колонки сторож нашёл какие-то обрубки. Значит, можно будет погреться в горячей воде. А врачи прописали ледяные обтирания. Но это было давно. Теперь, наверное, не прописывают. Тёплая ванна — роскошь, доступная немногим.
А вечером будут пельмени. Слава аллаху, зимой наморозили, по старой сибирской привычке, запаслись. А весна не спешит. Но скоро стаёт лёд. К тому времени кончатся и пельмени.
В голову лезут пищеварительные сюжеты. Отчего бы это?
Красин забирает тарелку, стакан чаю и торопливо выходит из столовой. Семья ещё здесь, а он уже чувствует себя одиноким. Это, наверное, ещё и оттого, что почти нет работы.
Красин часто ездит в столицу, чтобы побыть среди людей.
Кстати, пришло время спешить на станцию. Поезда по царскосельской дороге ходят так же регулярно, как, наверное, ходили в первый год её основания, ещё при Николае Первом.
В вагонах теснота, грязь, смрад. Поэтому некоторые пассажиры, кто посмелее, предпочитают крышу, невзирая на сажу, которой их усердно посыпает паровоз. Единственно, на что нельзя пожаловаться в вагонах, — так это на холод.
Забившись в угол тамбура, Леонид Борисович быстро согревается.
Однако, как интересно прислушиваться к разговорам попутчиков, всматриваться в их лица. За месяц русской революции на царскосельской дороге резко изменился контингент пассажиров. Почти не видно чиновничьих фуражек. А ведь ещё совсем недавно среднечиновный люд такими же вот утрами спешил в свои столичные присутствия.
Исчезли и дамские шляпки. Значительно реже встречаются офицерские погоны.
Картузы, драные ушанки, платки и, конечно, папахи.
Грязные, чёрные от грязи солдатские папахи. В апреле появились и цветастые косынки. Раньше Красин их что-то не замечал. Любопытно — он никак не предполагал, что вокруг царского логова проживает множество простого рабочего люда. Просто раньше на улицах Царского Села слишком часто встречались генеральские шинели и очень редко рабочие поддёвки. Трудовым людям некогда было прогуливаться. Теперь февраль открыл для них двери вагонов. Красину приходило в голову, что двери вагонов — это ещё не двери министерств. В министерские, как видно, придётся стучаться рукоятками наганов.
Красин не верит в эту Февральскую. Она должна привести к анархии, окончательному экономическому краху России. Что бы там ни трубили всякие эсеро-меньшевистские трубачи. Разве он не был свидетелем бесплодия всей деятельности военно-промышленных комитетов. Разве ему неизвестно число погашенных домен, заброшенных шахт, рудников, умолкших заводов, замёрзших паровозов?
Питер встречает Красина не деловой суетой торопящихся на работу чиновников, как это бывало раньше, а толпами людей всё в тех же кепках, папахах, платках. Боже, как они умеют радоваться, как хорошо смеются, как горды красными бантами на груди. Кажется, эти люди готовы брести от одной тумбы к другой и слушать, слушать ораторов без конца. Но толпа не просто слушает, она активно слушает. Иногда такие стихийные митинги кончаются для оратора мятыми боками и сбитыми пенсне.
Раньше Красин любил пройтись по Питеру от Царскосельского вокзала до Большого проспекта, где расположилась контора заводов Барановского. Теперь он каждый раз просит шофёра встречать его на машине. Автомобиль плутает улочками, — по главным магистралям ни пройти, ни проехать.