Три жизни Красина
- Автор: Могилевский Борис Львович, Прокофьев Вадим Александрович
- Год: 1968
- Язык: русский
- Год: Советская Россия
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Три жизни Красина». Краткое содержание книги:
Вацлав Вацлавович не может не острить, хотя ему явно не до смеха.
— Постойте, Вацлав Вацлавович, ведь вы же в Техническом училище занимались, чуть-чуть курса не закончили, техника для вас не за семью замками...
— Дорогой Леонид Борисович, я могу быть: а) литератором, б) переводчиком, в) редактором, г) статистиком, д) библиотекарем, е) личным секретарём и вообще всем. Но лучше всего быть начальством: мало работы и много денег.
— К чёрту начальство. Помните, в 1905–1907 годах я служил в «Обществе электрического освещения». Так вот, там должно освободиться место инженера. 100 целковых в месяц и бесплатная квартира... Завтра же замолвлю словечко.
Воровский буквально встряхнул Красина. И так потянуло к старым друзьям.
Здесь, в Петербурге, Бонч-Бруевич. По словам Воровского, Бонч-Бруевич — неистовый книгоиздатель. Умрёт, завещание оставит: «Обернуть труп в печатную бумагу и сжечь на полном собрании сочинений Серафимовича или Гусева-Оренбургского...»
Скажет ведь! Язва!
Нужно повидаться с Бончем. Может, и помочь ему чем-нибудь. А может быть, через Воровского и Бонча он восстановит связи и с другими большевиками? Время наступает грозное.
В Петербург явился французский президент Пуанкаре. Его недаром прозвали «Пуанкаре-война». В Европе пахнет войной. Пуанкаре так и не смогли провезти по главным улицам Питера. Помешали демонстранты. А в переулках баррикады.
Война? Но загляните в европейские газеты. Тишь да гладь!
Кайзер Вильгельм катается на яхте по Северному морю. Николай II копается в саду. Французы усиленно обсуждают моды летнего сезона.
Война?
Глава седьмая. Война и революция
В эту ночь в Петербурге не спали. Срок германского ультиматума истёк в 00 часов. Россия не прекратила всеобщей мобилизации. Значит!..
Но кое-кто ещё надеялся. Может быть, в последнюю минуту одержит верх благоразумие?..
Час ночи! Два! Три!
Светятся окна в Министерстве иностранных дел.
Пылают в Главном штабе. И Зимний освещён.
Где царь?
Днём его не было в столице.
На Дворцовой площади молчаливая толпа. Ночью пришли те, кто надеялся.
Днём на Дворцовой жаждущие войны. Коленопреклонённые, истово поют гимн: «Боже царя храни».
Днём газеты расцвели броскими крикливыми заголовками: «Германские вандалы напали...», «На защиту святого отечества...»
«На защиту», — призывал император.
«На защиту», — вторили генералы, банкиры, помещики.
«На защиту», — истерически кричали кадеты, октябристы.
«На защиту»...
Меньшевики забыли торжественные клятвы. Решения конгрессов II Интернационала.
Социал-демократические бонзы Бельгии и Франции, Германии и Австрии предали рабочий класс. Они призывали к «защите» отечества. И вошли в свои буржуазные, милитаристские правительства.
Ещё утром 18 июля 1914 года Леонид Борисович знал, что война началась. Он не верил в благоразумие тех, кто её так долго и так тщательно готовил. Эти приготовления прошли у него на глазах. И в Германии. И здесь, в России.
Война сразу же поставила перед Красиным вопрос: что же дальше? Что будет с ним завтра? Ведь он глава русского филиала германской фирмы. Ясно — заводы Сименса и Шукерта будут, так сказать, секвестированы. Проще говоря, казна, военное ведомство наложат на них свою лапу.
До поры до времени охранка его не трогала, только усиленно следила. Такому «бережному» отношению со стороны полиции Красин был обязан службой в германской фирме.
А с сегодняшнего дня он не просто поднадзорный, а чуть ли не германский «промышленный атташе».
Положеньице!
С началом войны усилятся гонения на большевиков. Он уверен, власти немедленно закроют не только большевистские газеты, журналы, но и любые, если в них хоть словом, намёком кто-нибудь осудит начавшуюся бойню.
Первые месяцы войны будут заполнены «ура-патриотическим угаром». Хмельным бахвальством. В такое время всякий, кто против — немецкий шпион, и расправа будет короткой.
Война перевалила на второй год. Страшная, доселе небывалая. Мировая. Зарываются в землю армии Франции, Англии. На восточном фронте русские войска ещё пытаются маневрировать. Но после страшного Галицийского разгрома — им трудно оправиться.
Осенние дожди исхлёстывают изуродованную окопами и воронками землю. И некуда спрятаться продрогшему, голодному солдату. Немного осталось в живых из тех, кто год назад бежал в атаку с криками «ура». Уцелевшие знают, что у них нет будущего.
Города стоят хмурые, съёжившиеся под осенними холодными ливнями. На улицах и вокзалах, в лавках, присутственных местах — преобладает серый, грязноватый цвет. Цвет поздней, ненастной осени. Война стучится в каждый дом, в каждую дверь. Костылями, тысячами искалеченных, повестками о тысячах и тысячах убитых.