Три жизни Красина

Леонид Борисович сохранил за собой директорский пост на нескольких заводах, ранее принадлежавших Сименсу и Шукерту.

Ах, как чесались руки у полиции!

Схватить и упрятать. Туда, где уже томятся депутаты-большевики. В Туруханский край, Якутию или ещё дальше?..

Нельзя. Как ни чешутся руки.

Этот инженер, будь он трижды... нужен «отечеству».

Немцы знали, кого поставить во главе своего филиала. Таких, как Красин, — единицы. Может быть, они, инженеры, всё-таки спасут «отечество»? Министры этого сделать не могут. Министры и генералы «не умеют считать».

Они считали, что в арсеналах лежит 4 миллиона винтовок. Значит, их хватит на всю войну. Но в первый же год потребовалось 8 миллионов. А где их взять? Русские оружейные заводы изготавливают всего 525 тысяч.

Русские генералы так и не смогли подсчитать, сколько же понадобится пороху на год войны. Русские заводы производили 380 тысяч пудов. Русские солдаты сожгли в 1914 году — 700 тысяч.

Инженеры умеют считать. Красин крупный инженер.

Леонид Борисович понимает: откажись он работать в военно-промышленных комитетах, чего он этим добьётся? Каторги? Наверняка.

Сможет он быть полезен партии, товарищам, сидя где-нибудь в якутской медвежьей берлоге? Нет, там он будет бесполезен. Мало того — он не знает, оценят ли такую «жертву» его бывшие товарищи, соратники, после всех этих лет?

Кому это нужно? Леонид Борисович никогда не кривил душой. Особенно в таких беспощадных диалогах с самим собой. Но иногда хочется и обмануть самого себя... Разве он один? Разве не работают на промышленных предприятиях тот же Глеб Кржижановский или Иван Иванович Радченко. И Вацлав Воровский тоже...

Правда, Вацлава устраивал он сам. Кстати, от него письмо. Жалуется, что не смог ужиться в «Электрическом обществе». Неполадки с каким-то там Митей Верещагиным (чёрт его знает, кто такой!). И если есть возможность, то Вацлав не прочь переехать в Петроград.

Ну, а лёгкие?

Потерпят лёгкие. Время-то какое!

Вацлав Вацлавович действительно не сработался со своим «электрическим начальством». Отвык подчиняться. Привык к свободе (даже в ссылке). И хочется писать, творить. А какое уж тут творчество. Говорят, «поднадзорный». Да к тому же и без диплома...

А Воровскому служба нужна лишь для заработка. Он вовсе не собирается бросать свою литературную, партийную работу. И уже послал Бончу рукопись большой статьи для «Современного мира».

Из Швейцарии Владимир Ильич шлёт тревожные письма ближайшим товарищам по партии. Спрашивает о судьбе большевистских изданий. Они разгромлены. Может быть, если удастся перебраться в Петроград, Воровский сумеет возобновить выход журнала «Просвещение».

В Москве к Воровскому нагрянул неожиданно Красин, насмешливый и пропахший весной.

— В Питере-то слякоть, туманы, а у вас благодать. Я с вокзала пешочком. Подышал весной.

— Леонид Борисович, ты надолго?

— От тебя зависит. Как соберёшься, так и уедем...

— Так ты за мной?

— Понимаешь, место тебе подыскал — лучше не придумаешь. На Неве электростанцию строят. Нужен инженер. Там тебе и дачку присмотрел. Будешь среди хвои жить. Авось все твои бациллы исчезнут...

Вот неуёмный человек! Энергии — прямо в сеть включай. А за место Вацлав Вацлавович не знает, как и благодарить. Опротивела «Электрическая компания» донельзя.

Но недолго Воровскому пришлось жить среди хвои. Строительство электростанции на Неве из-за войны, из-за нехватки денег прекратили. Вацлаву Вацлавовичу предложили, до лучших дней, остаться чиновником в конторе. Но Леонид Борисович решил по-иному. И через некоторое время Вацлав Вацлавович уже утвердился в должности помощника заведующего отделом цен одного из бывших заводов Сименса.

Воровский не переставал удивляться и восхищаться Красиным. «Дьявольски талантлив». Скрытен? Кто знает, какие мысли, какие планы вынашивает он в своей голове.

Инженер до мозга костей. И он должен был стать революционером. А став им, не мог так вот просто отойти. Забыть о своей революционной работе. А разве кто-либо из товарищей, знающих Леонида Борисовича, чураются его, обходят стороной. Нет! Вацлав Вацлавович сам был свидетелем — регулярно раз, а то и два в месяц к Красину приходили подпольщики. Встретился он в его квартире на Мойке и с Аллилуевым. Красин со смехом отсчитывал ему изрядную сумму денег.