Три жизни Красина
- Автор: Могилевский Борис Львович, Прокофьев Вадим Александрович
- Год: 1968
- Язык: русский
- Год: Советская Россия
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Три жизни Красина». Краткое содержание книги:
Камо, Камо! Разве не ты так зло, так горько шутил: «Земля жалуется, что я ступаю по ней...»
Неуютно, тоскливо на пустынных аллеях молчаливого парка.
Для сыскного отдела охранки годы революции были хорошей школой. Ведь раньше, до 1905-го не раз поднадзорные ускользали от филёров, обманывали самым простейшим образом. Теперь нет, не обманешь.
Подполковник Турчанинов самодовольно глянул на себя в зеркало, слегка подправил растрепавшиеся волосы, одёрнул мундир и вошёл в кабинет начальника Московского охранного отделения. В кабинете пусто. Вот неудача! Турчанинов хотел порадовать генерала известием о поднадзорном, который год назад так внезапно исчез.
Ладно, он зайдёт попозже.
Авель Енукидзе всю дорогу от Ростова до Москвы чувствовал, что за ним тянется «хвост». И в Москве, блуждая по улицам, он никак не мог отделаться от какого-то бравого молодца в бекеше, тёплом треухе и высоких сапогах. «Завести его, что ли, на пустырь, да и поговорить?» Авель даже остановился, вынул из карманов руки.
— Чёрт, холодище какой!
Нет, он не пойдёт дальше. Где-то тут, рядом живёт Никитич, он зайдёт к нему, скажет о «подмётке», а уж Красин-то придумает, как отделаться от филёра. Да, но, может быть, Леонид Борисович тоже на прицеле у охранки? И тогда он просто подведёт его.
Енукидзе, бормоча про себя грузинские проклятия, двинулся дальше. Где-то на Маросейке он нырнул в подъезд.
Контора акционерного общества. Ну и хорошо. Он погреется немного, а филёр пусть мёрзнет. Енукидзе вошёл в помещение конторы. Вот удача! Эта дверь наверняка выход во двор. Енукидзе, не раздумывая, потянул за ручку.
За дверью оказался длинный тёмный коридор, потом ещё дверь, и, наконец, он на улице. Осмотрелся. И теперь не повезло, он снова на Маросейке, только вышел из соседнего парадного. Но филёра не видно. Енукидзе торопливо прошёл за угол, свернул, потом ещё и ещё.
Теперь можно и к Красину.
Леонид Борисович долго не выпускал из объятий.
— Пусти, дорогой, я давно не брился, исколю всего.
— Да, бородища у тебя жёсткая. Ну, раздевайся, раздевайся, проходи.
Любовь Васильевна тепло улыбнулась Авелю и молча ушла на кухню. Она уже привыкла, что такие «бородатые» гости мужа всегда голодны.
Когда минут через десять она постучалась в дверь кабинета, то с удивлением услышала:
— Тсс, тише, Люба, Авель уснул, и я боюсь его потревожить.
Авель спал, сидя в глубоком, мягком кресле. Красин осторожно стащил с Енукидзе сапоги, придвинул ещё одно кресло, положил на него ноги спящего.
Любовь Васильевна придвинула стул, поставила на него тарелку с мясом.
Авель блаженно посапывал.
— Так ни слова и не сказал, сразу как сел, так и захрапел. — Красин потушил свет. На цыпочках вышел из кабинета. — Люба, если тебе не трудно, выйди на улицу, только через двор, оглядись. Ты понимаешь, о чём я говорю.
На улице пусто. Декабрьский мороз разогнал прохожих. Филёр не стал дожидаться, когда выйдет Енукидзе из дома. Этот дом ему хорошо известен, не раз дежурил по соседству. Наверное, этот грузин там заночует. Пора доложить подполковнику Турчанинову, пусть пришлёт замену.
Авель проснулся только под утро. Ноги, руки затекли. Потянулся и задел стул. Едва поймал тарелку с мясом. Нашёл выключатель. «Эх, Никитич, Никитич, обо всём подумал». Авель с аппетитом съел холодное мясо. Тихо оделся. И так же тихо вышел из квартиры. Он зайдёт к Леониду Борисовичу на службу, там можно затеряться среди посетителей, а здесь не ровен час...
А из Москвы в Петербург уже было передано сообщение Московской охранки о том, что находившийся под наблюдением Авель Енукидзе посетил поднадзорного инженера Красина и провёл у него ночь.
В 1913 году Леонид Борисович окончательно переехал из Москвы в Петербург. Квартира на Мойке напоминала московскую, но была строже, сумрачней.
Когда уже совсем было собрался покинуть белокаменную, новая встреча. Вацлав Вацлавович Воровский, словно с неба свалился. Худой, бледный и безработный. Как и положено человеку, только что вернувшемуся из ссылки. Леонид Борисович стал припоминать, чем занимался Вацлав Вацлавович и куда бы его пристроить.
— Бонч из Петербурга пишет, зовёт на место редактора в издательство «Жизнь и знание». Но мне дорожка в Питер заказана, я так Бончу и отписал — де, мой лейб-медик говорит: «Не суйся в Питер, без лёгких останешься, а без лёгких, как видно из самого названия, тяжело...»