Лекарь-воин, или Одна душа, два тела

Дома работы всегда хватает, но мне казалось день, как назло тянется очень долго. Мама, увидев меня утром, ни о чем не спрашивала, просто насыпала свежеприготовленной горячей гречневой каши с салом, поставила кружку с молоком, покачала головой и пошла, заниматься огородом. Даже, если бы и спросила, я бы ей ничего не рассказал о Людмиле, еще не понял, кто она мне, и как к ней отношусь. То, что девушка прекрасна во всех отношениях, и лицом и фигурой, не отнять. А уж какая смелая. Так сразу, как в омут головой, утащила, понравившегося ей парня, и с таким темпераментом отдавалась, как будто завтра наступит конец света. Я Людмилу за это не осуждаю, и очень даже понимаю ее, нам вместе было замечательно. О последствиях девушка не подумала. То, что ругать ее будет мать это еще, куда ни шло, а вот от близости могут появиться дети. Этот вопрос Людмила не продумала, как мне показалось. Не только она, но и я под воздействием бурлящих в моем теле гормонов, совсем потерял голову, и упустил такой важный вопрос, несмотря на прожитые на Земле годы. На Глории о контрацептивах никто пока понятия не имеет, в смысле никто не производит нужные народу изделия. Придет на свидание, спрошу, как нам быть дальше. Все-таки, не сомневаюсь: имеются на этот счет какие-то народные средства.

А еще я задумался о цвете глаз Людмилы. У многих жителей Заречья и Мироновки цвет глаз преимущественно серый, серо-зеленый, зеленый или светло-голубой. Людей с карим цветом глаз единицы. С чем это связано, для меня загадка. Полагаю, что примесь «чужой» крови у местных жителей минимальна. Наверное, оттого, что в этом мире не было никакого нашествия татар с монголами, не топтали здесь землю их кони, а всадники не насиловали женское население. Это так, предположение, буду в монастыре, попытаю отца Герасима.

К заходу солнца я завершил реконструкцию кормушки для коровы, предыдущую она сгрызла наполовину. Убрал инструменты. Потом сбегал на огород, помог маме вынести собранную траву. Часть отдал птице, а часть задал корове, пусть лакомится. Пока я занимался скотиной, мама разогрела на ужин суп. Быстро опустошил миску, и съел кусок хлеба. Мама темы моего ночного отсутствия в разговоре не касалась, в основном затрагивались бытовые вопросы. Наверное, понимает, что я уже не тот безумный малый, у меня могут быть свои секреты и потребности.

На речку бежал, не чуя под собой ног. По дороге нарвал букет из ромашки, чистотела и васильков, подарю букет, честно сказать не знаю, уместен здесь такой вид внимания к девушке, в монастыре мне об этом никто не рассказывал. А, ладно, стану законодателем нового обычая, тем более, Людмила плотно не общается с сельскими девчонками.

Занырнул в теплую воду, интенсивно помылся, не хватало, чтобы от меня разило, как от лошади. Быстро переоделся, а теперь надо поспешить на «поляну любви», как я ее для себя окрестил.

Обошел поляну по периметру, не выходя из леса, внимательно наблюдая за стожком. Тихо, никакого шевеления. Неужели Людмила не пришла? Возможно, мать, отлупив ее изрядно, заперла в избе? Все может быть. Женщина — это сплошная загадка, но всегда сладкая загадка. Главное, не переборщить со сладостью, а то блюдо становится приторным. А от такого аж зубы сводит.