Лекарь-воин, или Одна душа, два тела

В переливистое стрекотание кузнечиков и цикад, пение сверчков, вплелись звуки ломающихся тонких веточек, по которым, по всей видимости, ступала Людмила. Говорила, что всю жизнь прожила в лесу, а ломится, как медведь, не разбирая дороги. Это она, наверное, специально хочет привлечь мое внимание, чтобы не звать ночью. А вообще-то отважная девчонка, Людмила, идти через лес, полный зверей не каждый мужчина осмелится, а женщина и подавно. Я приподнялся на стожке, когда девушка подошла к нему вплотную. Замаскировалась Людмила неплохо, сменила рубаху на темную одежду, ее в таком одеянии не сразу и разглядишь. Девушка остановилась, повертела головой, лица ее я не видел, поскольку она была повернута ко мне спиной. Скользнул я со стожка, и зразу же заключил девушку в объятия. Людмила вскрикнула, и этот голос я не узнал. Моментально разжал объятия.

— Ты кто? — шепотом спросил я незнакомую женщину, рассматривая лицо в свете луны, — что здесь делаешь?

Приблизив лицо женщины к себе, чуть не начал смеяться. Бывает же такое! Я вижу перед собой лицо Людмилы, только оно принадлежит не юной девушке, а зрелой женщине. Похоже, мама Людмилы изволили пожаловать, мелькнула догадка. Ведь за один день Людмила так измениться не могла.

— Ты всегда нападаешь на людей? — также шепотом ответила мне женщина.

— Прошу простить, я на вас не хотел нападать, хотя и отличить вас от Людмилы в темноте очень нелегко, ликом и станом вы сильно схожи.

— Признал, стало быть?

— Признал, вы мама Людмилы. А вот как вас зовут, я не знаю.

— Называй теткой Варварой.

— С отчеством лучше.

— Ладно, Игнатия я дочь.

— Очень приятно, Варвара Игнатьевна. Как меня зовут вы, наверное, у Людмилы узнали.

— Узнала, и решила на тебя посмотреть, выяснить, почему моя дочь разум утратила.

— Выяснили?

— Выяснила, и поняла, почему при одном воспоминании о тебе, очи дочери огнем горят и голос дрожит. Такой, как ты любую с ума сведет. Я когда увидела рубаху Людмилы с пятнами крови, сразу догадалась, что отдала она свое целомудрие парню особенному.

— Не такой уж я и особенный.

— Не скажи, мне лучше знать. Позволишь ведьме посмотреть на тебя, не испугаешься?

— Смотрите, а ведьм в природе не существует, сказки все это.

Варвара Игнатьевна возложила руки на мою голову. Я почувствовал тепло, исходящее от ее ладоней, и больше ничего, никакого дискомфорта. Минут десять она не отводила рук. Видел на лице Варвары Игнатьевны, выступившие мелкие капельки пота, видно тяжко ей было пробиться к моему сознанию.

— Ничего, сплошной туман, — обессиленно опустила руки Варвара Игнатьевна. — Не может жить человек без прошлого, а у тебя его как будто и не было. Видела мальчонку, барахтающегося в грязной луже, видела тебя с матерым волком рядом, а вот детских воспоминаний нет совершенно. Разве такое бывает?