Лекарь-воин, или Одна душа, два тела

Глава 7

На следующий день определялся с объемом работ, которые мне необходимо выполнить на подворье мамы. Скажу так, то, что я увидел в первый день, это только самая вершина айсберга, а мужской работы было очень много. Прикинул, что я могу сделать самостоятельно, и для каких работ мне нужна помощь профессиональных плотников. Собственно, плотничать я умел неплохо, в монастыре наловчился, но я боялся, что не справлюсь с работой один. А потом сел, все разложил, так сказать по полочкам, и понял, что если никто мне мешать не станет, то за пару месяцев я управлюсь.

Доски, брусья и гвозди пришлось покупать, а материалы для новой изгороди в лесу набрал сколько угодно. Работа закипела. Начинал день с посещения Захара, и заканчивал, когда становилось совсем темно. Выматывался конкретно, сил хватало, чтобы умыться и добраться до постели, вырубался в момент. Мама пыталась как-то ограничить мое трудовое рвение, хотя прекрасно понимала, что хозяйство было почти десять лет без мужского пригляду, многое требовало внимания. Привел в порядок сарай, птичник утеплил.

Мама пожаловалась, что в сильные холода в погребке подмерзают овощи, даже в бочках с солениями иногда ледок появляется. Вывод, погребок мелкий, вот мороз и добирается до содержимого. Из данной ситуации выход один, нужно углублять. Чем, собственно, и занялся, разобрав верхнюю часть погребка. Не один раз вспомнил тяжелый труд шахтеров, добывающих уголь в тесных и темных забоях, и это я ворчу, работая при свете дня. Землю я никуда не вывозил, а ссыпал рядом, потом использую на строительстве «холма славы». Закопался я на глубину своего роста, полагаю, этого достаточно. Потом на возке из леса таскал сухие дубовые бревна, используемые для стоек и перекладин. Благо у мамы сохранились отцовы столярные инструменты. Перекрытие погребка делал в два наката, пусть и провозился я дольше, но зато у меня была уверенность, что за двадцать-тридцать лет дубовые бревнышки не сгниют, и погребок не завалится, а соленья да припасы всякие не подмерзнут лютой зимой.

На крыше дома поменял десятка два досок, хорошо, что стропила я нашел в нормальном состоянии, не поел их короед. Для надежности всю крышу просмолил. Влетело это мне в копеечку, но для нормальной жизни мамы мне ничего не жалко. А деньги — пока они есть, а с Божьей помощью еще заработаю.

С изгородью возился прилично. Решил поставить ее на полметра выше, чтобы зимой меньше снега во двор наносило, ведь мама уже в летах, чистить дорожки ей уже тяжеловато.

Полюбовался творением своих рук, остался доволен.

— Сынок, ты каждый день надрываешься, пошел бы по селу, посидел бы с парнями и девчонками, — как-то вечером, сказала мама. — Не один раз у меня спрашивали, когда ты наконец-то выйдешь на улицу.

— Я же никого из моих ровесников не знаю. Сама ведь помнишь, какой я был.