Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]

Пётр опирался на народную незыблемость самодержавия в несопоставимо большей степени, чем на веру и церковь. Этот ресурс народной веры царю в 1917 году был полностью исчерпан. Вопрос о вере был поставлен заново – и весь потенциал антихристианской человекобожеской ереси, копившийся на Западе в течение XVIII и XIX веков, хлынул в русское сознание и развернул народную веру в сторону войны с Богом (а не просто умаления веры) в считанные годы. Обновленческие потуги части русского клира привели к ещё большей трагедии, поскольку «союзников» и «попутчиков» революция уничтожает в первую очередь и с особой жестокостью. Смена веры и государственных устоев обрушились на нас на исходе государства Петра одномоментно. Поэтому Европа, а теперь уже и США, приготовились пожинать плоды распада и окончательной гибели русского мира и русского народа. Им представлялось, что подобный двойной кризис пережить невозможно.

Долгое государство Петра – политически, культурно, социально оформленная русская ойкумена, признанная внутри и вовне империя, – расширялось к своим стратегическим географическим пределам (и впервые поставило для русских вопрос о них), приобретая окраину – зону неустойчивого имперского освоения и относительной или вовсе условной ассимиляции территорий и народов.

Всякая империя имеет такие границы, осознанно отказываясь от завоевания всего мира, даже если подобные мотивы и двигают некоторыми из императоров. Римляне установили эту границу как Лимес и Адрианов вал (часть Лимеса на территории современной Великобритании). Китайский император приказал сжечь многочисленный китайский флот. Так выразилось решение китайской стратегии остановить непосредственное расширение. За границами империи – только её влияние. То же в своё время сделали и США, прекратив войну с Мексикой. Империи воспроизводятся – если воспроизводятся – в логике достаточности.

Государство Петра мыслило своей идеальной границей Проливы (Босфор и Дарданеллы), соединяющие Чёрное море со Средиземным, что предполагало бы окончательное решение турецкого вопроса и овладение Константинополем. Теперь уже не ради «Третьего Рима», а чтобы покончить с Турцией и запереть для европейцев черноморское пространство. На пороге достижения этой, конечной уже в теории цели территориального продвижения – на пороге Царьграда – мы стояли при окончании Русско-турецкой войны 1878 года при Александре III. Тогда нас остановила английская угроза. И до 2014 года с переменным успехом мы двигались назад, испытывая на себе «дыхание окраины».