Русско-турецкая война. Русский и болгарский взгляд, 1877–1878 гг.

Мне посчастливилось находиться в новой столице Болгарии, которая окончательно была избрана по совету историка Дринова, когда прибыл туда и первый болгарский князь. Учредительное собрание, выполняя роль Великого народного собрания, пригласило на этот пост не Дондукова-Корсакова, который вполне оправданно надеялся на это звание, а рекомендованного императором Александром II по дипломатическим соображениям пусть не российского принца, но все же родственника императора Александра Баттенберга (1857–1893). На встрече, устроенной в столице Софии прибывающему из Тырново болгарскому государю, можно было ощутить в полной мере восхищение, переполнявшее каждого болгарина, когда осуществилась болгарская мечта, выразившаяся в образе этого молодого, красивого, стройного человека, с этого момента носившего имя «Александр I, по милости Божьей и народной воле князь Болгарии». Он остановился перед встречающими на окраине города, там, где сейчас находится государственная типография, и, как обычный путник, сошел с фаэтона. Таким образом он целых три дня добирался от Тырново до Софии. В моей памяти до сих пор жив образ красивого мужчины с тонким станом, покрытым дорожной пылью. Он не носил бороды; она сделала его еще более красивым уже спустя годы после восшествия на болгарский престол.

Приближалось время, столь дорогое школьникам, — летние каникулы 1879 г. Я все еще не мог забыть ту свободу, которой жил в июле и августе, пока учился. И хотя я был чиновником, в эти месяцы что-то по-прежнему шептало мне из некоего потаенного мира, что я свободен от каких-либо обязательств, как бывало в школьное время. Известно, что любой гимназист мечтает о большем. Эта мечта — когда-нибудь продолжить образование в университете — не покидала меня, но особенно остро ощущал я это желание в июле и августе. Я поинтересовался в Отделе народного просвещения и вероисповедания, управляемом Дриновым, надеясь получить стипендию, но оказалось, что такой возможности для меня не было. Однако от платы за службу, несмотря на то что я и откладывал кое-что, чтобы посылать домой, все же оставалась некоторая часть, предназначавшаяся для моего образования за границей. В один из дней я серьезно заявил своему дяде Димитру, что намереваюсь отправиться в Прагу. Он знал, что стипендию я получить не могу, как не могу и надеяться на какую-либо другую частную помощь для этих целей; поэтому посоветовал подождать еще год. Он был уверен, что болгарское государство, нуждаясь в образованных служащих в управлении и просвещении, должно будет начать регулярно отправлять стипендиатов за границу, и между них мог бы оказаться и я. Я возразил ему с уверенностью мальчика, который считает, что уже очень мудр. «Сейчас, — изрек я, — времена таковы, что я должен спешить». Дядя не стал меня высмеивать; он посмотрел на меня снисходительно, передал какие-то мои деньги, которые хранились у него, и пожелал удачи.