Все расследования Шерлока Холмса [litres]

– А вы ничего не пытались разузнать на месте?

– Пытался. Я разговаривал со станционным смотрителем и с хозяином постоялого двора в ближайшей деревне. Я спрашивал, не известно ли им что-нибудь о моем старом товарище Годфри Эмсуорте, и они оба с уверенностью ответили мне, что он отправился в кругосветное путешествие. По их словам, он уехал почти сразу же после того, как вернулся домой. Судя по всему, в округе никто в этом не сомневался.

– О своих подозрениях вы не обмолвились?

– Нет.

– Вы поступили очень разумно. Этим делом нужно заняться. Я еду с вами в Таксбери-олд-парк.

– Что, прямо сегодня?

В то время я как раз заканчивал работу по делу герцога Грейминстера, которое мой друг Ватсон уже описал под заголовком «Эбби-Грейдж». Кроме того, я имел срочное поручение от турецкого султана, которое нельзя было откладывать, поскольку это привело бы к очень тяжелым политическим последствиям, поэтому, если судить по записям в моем дневнике, только в начале следующей недели я смог отправиться в Бедфордшир вместе с мистером Джеймсом М. Доддом. По дороге к Юстону мы захватили с собой молчаливого, сурового вида джентльмена, с которым я заранее договорился о встрече.

– Это мой старый друг, – сказал я Додду. – Может быть, его присутствие нам и не понадобится, а может быть, наоборот, окажется крайне необходимым. Давайте пока не будем обсуждать этот вопрос.

Рассказы Ватсона наверняка приучили читателя к тому, что я не имею привычки тратить слов попусту и не раскрываю свои мысли, пока работа над делом еще не закончена. Додд слегка удивился, но промолчал, и мы продолжили наше путешествие уже втроем. В поезде я задал Додду еще один вопрос, специально, чтобы его ответ услышал наш попутчик.

– Вы говорите, что хорошо рассмотрели лицо своего друга через стекло. Настолько хорошо, что смогли безошибочно узнать его, верно?

– Я совершенно уверен, что это был он. Он прижимался носом к стеклу, и свет лампы падал прямо на него.

– Это не мог быть кто-нибудь, похожий на него?

– Нет-нет, это точно он.

– Но вы говорите, что он изменился.

– Только цветом кожи. Лицо у него было… Как бы это сказать… Белое, как брюхо рыбы. Он побелел!

– Он был весь бледен?

– Думаю, что нет. Я лучше всего рассмотрел его лоб, потому что он им чуть ли не прижимался к стеклу.

– Вы не обратились к нему, может быть, назвали его имя?

– В ту секунду я был слишком удивлен и испуган. Потом я погнался за ним, как я уже рассказывал, но безрезультатно.

Можно сказать, что на этом дело было практически закончено, оставалось прояснить лишь одно небольшое обстоятельство. Когда после довольно долгой поездки мы прибыли в странный старый дом, который выглядел точно так, как его описал мой клиент, дверь нам открыл Ральф, старый дворецкий. Экипаж я взял на весь день, поэтому отправлять обратно его не надо было, и я попросил своего друга пока не выходить из него, если мы его не позовем. Ральф, невысокий сморщенный старик, был в обычном для представителя его профессии костюме (черный сюртук и крапчатые шерстяные брюки), в котором присутствовала лишь одна неожиданная деталь – коричневые кожаные перчатки на руках. Увидев нас, он их тут же сдернул и, когда мы вошли в дом, положил на столик в прихожей. Возможно, мой друг Ватсон упоминал о том, что у меня необыкновенно развиты все чувства восприятия. Я сразу же уловил легкий, но характерный запах, исходивший, как мне показалось, от стола в прихожей. Я повернулся, положил на него свою шляпу, неосторожным движением сбил ее на пол и наклонился, чтобы поднять. Таким образом, мой нос оказался всего в футе от перчаток. Да, несомненно, этот странный запах, напоминающий запах смолы, исходил именно от них. Когда я вошел в гостиную, дело уже было закончено. К сожалению, мне приходится раскрывать карты, поскольку я сам рассказываю о себе! А ведь именно благодаря отсутствию этих связующих звеньев Ватсон имел возможность держать читателя в напряжении до самого конца.