Большой дом. Пожар

— Надо сейчас же решить, что делать, — потребовал Слиман.

— Да нет же, черт возьми! Давайте сперва договоримся, — сказал Али-бен-Рабах. — Пусть каждый все обдумает не спеша и выскажет свое мнение. И только после этого мы решим, что делать. Иначе ничего не получится. Согласны?

— Как вы, молодежь, любите все запутывать! — возмутился Ба Дедуш. — Вечно вы так. Конечно, я согласен! И даже дважды согласен. Иначе вы не увидели бы меня здесь.

— Так уж у нас повелось… — заявил Бен-Юб, некоторое время не открывавший рта. — Издавна так повелось в деревне: нам предлагают дело делать, а мы начинаем рассуждать да придумывать всякие отговорки, лишь бы себя не утруждать. Мы всюду видим препятствия, находим всяческие возражения и даже доказываем, что ничего нельзя сделать, что не к чему нам отказываться от своей каменной неподвижности. Пусть все остается попрежнему до скончания века!.. Если что-нибудь хромает, идет не так, как нам нужно… значит, бог ниспослал нам кару. Да свершится его святая воля! И мы, вполне довольные такими красивыми словами, отдыхаем. Вот мы какие! От чего мы отдыхаем, спрашивается? Да еще считаем, что совесть наша чиста. Мы плюем на все, даже на собственную жизнь. Однако сказано: живите так, словно вы завтра умрете, но выполняйте свой долг так, словно перед вами лежит целая вечность. Все это я говорю не для того, чтобы вас обидеть…

Сказав это, крестьянин посмотрел на каждого из присутствующих с какой-то немой мольбой в глазах. У всех был озабоченный вид. Обернувшись к Хамиду Сараджу, Бен-Юб прибавил:

— Не суди плохо о нас из-за того, что я сказал. Не пугайся и не теряй терпение, а главное — не сердись.

Затем он еще раз объяснил феллахам:

— В сущности, мы все согласны. Согласны прежде всего в том, что надо действовать. Но такая уж у нас привычка: прежде чем что-нибудь сделать, нам надо поговорить. Мы любим говорить, но только не сердитесь на нас за это.

Ба Дедуш, старейший, казался рассерженным, и все же его светлые глаза весело блестели.

Бен-Юб сказал в заключение:

— Жалкие мы люди, вот что!

— Жалкие? — переспросил Ба Дедуш, взглянув на него своими веселыми и в то же время полными отчаяния глазами.

— Мы жалкие люди, — повторил крестьянин спокойно и мягко. — И всегда во всем видим плохое…

Старик выслушал его, глазом не сморгнув, и Бен-Юб продолжал:

— Мы всегда ждем чего-то и всегда отчаиваемся добиться желаемого…

— Это правда! — сказал Ба Дедуш, заинтересованный, и стал вдруг рассматривать свои руки.

Не отрывая глаз от старика, Бен-Юб согласился:

— Возможно, это и правда. Ну и что же?

— Вот именно! — сказал Ба Дедуш, не поднимая головы.

— Это признак, понимаете… — Бен-Юб пристально смотрел на феллахов. — Признак того, что в нашей жизни есть что-то нездоровое. Да, я так думаю… Не знаю, как объяснить, но я так думаю. Что чувствуют люди, когда признают себя побежденными, когда считают, что все потеряно? Им все становится противно… Мне кажется, суть в этом. И вот почему мы так жалки. Это понятно! Но кто сказал, что все потеряно?