Большой дом. Пожар

Омар понимал и это. Он смотрел на волнистую линию полей. Опаленная солнцем трава сухо шелестела; она напоминала то расплавленное золото, то рассыпавшиеся по плечам сверкающие волосы, которыми мать-земля лениво встряхивала, изнемогая от нестерпимого зноя. На западе возвышались привычно угрюмые горы, серые с лиловато-розовыми переливами. А время между тем совершало свой путь, и в душе ребенка звучала одна и та же родная заунывная мелодия.

— Вот так-то и идут дела на этом свете, — сказал старый человек, которого прозвали Командиром.

Омар перестал понимать, где он находится: среди ли природы, которую видели его глаза, или же на жнивье, которое ему описывал Командир.

У Омара был живой ум и здоровое тело; ему шел одиннадцатый год. Лицо мальчика нельзя было назвать красивым, но оно поражало своей выразительностью. Он был на редкость восприимчив. В ту минуту, когда Командир заговорил о машине, он ощутил запах металла. Лежа в траве, он думал: «Вот каков мир. Расстилаются поля пшеницы, золотистые и рыжие, как подрумяненный хлеб; то тут то там уже проглядывают бурые, переспелые колосья. Вдалеке виднеется дом французов-колонистов, которым принадлежит все — земля, хлеба, деревья и воздух, а в придачу — люди, птицы и, наверное, я сам. Все устойчиво, прочно в этом мире, все на своем месте среди окружающего великолепия: земля, ферма, изменчивое небо и рабочие, идущие в поле, чтобы вновь приняться за работу, и эта машина, и лысые горы, и мое дыхание — во всем есть какой-то порядок».

Мальчик так углубился в свои размышления, что, казалось, даже время остановилось. Щебетанье птиц среди листвы деревьев, ощущение покоя, гулкие удары, доносящиеся издалека, однообразное жужжание — вот что наполняло этот послеполуденный час среди мирной и знакомой природы. Командир продолжал свой рассказ.

Трудно было разобраться в происшедшем. Раздался страшный крик, все кругом содрогнулось от неистового гнева. Машина дико потрясала своими исполинскими стальными конечностями; какой-то человек попал в нее, и его тело раскачивалось из стороны в сторону, зацепившись за стальные зубья, которые вонзались в него все глубже и глубже. Крупные капли крови медленно падали на только что срезанные колосья. Развязка наступила с быстротой молнии. Среди оглушительного скрежета исковерканного металла сложная система стержней и рычагов сразу распалась; рабочий ударился о землю, слышен был только хруст переломанных костей — это был уже не человек, а черный бесформенный комок. Большущий пес прибежал, завывая, и замер, пораженный. Затем он начал оглушительно лаять. Спокойные в этот час поля ожили как по волшебству. Отовсюду сбежались батраки; они возбужденно столпились вокруг машины и заговорили все разом. Каждый пытался сказать что-то свое, спорил, объяснял.