Автобиография Элис Би Токлас

Пикассо с Эвой жили тогда на рю Шёльхер в довольно помпезной квартире-студии которая окнами выходила на кладбище. Единственным их развлечением были письма от Гийома Аполлинера который очень старался стать заправским артиллеристом и потому все время падал с лошадей. Кроме Аполлинера они тогда близко общались разве что с одним русским которого они называли Г. Апостроф и с его сестрой баронессой[112]. Те скупили всех Руссо которые остались в мастерской Руссо после того как Руссо умер. У них была квартира на бульваре Распай как раз над деревом Виктора Гюго и они были довольно занятные. Пикассо выучился у них русскому алфавиту и начал вставлять в свои картины русские буквы.

Зима выдалась довольно безрадостная. Народ захаживал, и старый и новый. Появилась Элен Ла Мотт, весьма героически настроенная особа вот только выстрелов боялась. Она собиралась ехать в Сербию и Эмили Чэдбурн с ней за компанию но в конце концов они так никуда и не поехали.

По этому поводу Гертруда Стайн написала небольшую новеллу Элен Ла Мотт собрала для своего кузена Дюпон де Немура коллекцию военных сувениров. И было несколько забавных историй о том как к ней попал тот или иной сувенир. В те времена всякий считал своим долгом принести вам что-нибудь этакое, стрелу какими пробивают головы коням[113], осколки снарядов, изготовленные из осколков чернильницы, каски, кто-то предлагал даже кусок не то от цеппелина не то от аэроплана, но мы брать не стали Это была странная зима вроде бы ничего не происходило а произошло тем временем едва ли не все на свете. Если я ничего не путаю именно тогда кто-то, мне кажется это был Аполлинер который приехал на побывку, дал концерт с чтением стихов Блеза Сандрара[114]. Именно тогда я впервые услышала имя и музыку Эрика Сати. Я помню что дело происходило в чьей-то студии и что было очень много народу Именно в те дни началась дружба между Гертрудой Стайн и Хуаном Грисом Он жил на рю Равиньян в той самой студии где заперли Сальмона когда он сжевал мою желтую фантази

Мы часто там бывали Хуану приходилось очень нелегко, никто не покупал его картин а художники-французы при этом ни в чем не нуждались потому что они были на фронте а их жены и даже любовницы при условии что они прожили вместе какое-то количество лет получали пособие. Был только один тяжелый случай, Эрбен, замечательный человечек но такой крошечный что из армии его попросту комиссовали. Он рассказывал чуть не плача что укладка которую ему нужно было нести на себе весила столько же сколько он сам и толку все равно никакого не было, он просто не смог сдвинуть ее с места. Его вернули домой как негодного к строевой и он чуть не умер с голоду. Я не помню кто нам про него рассказал, он был один из ранних простых и без затей кубистов. К счастью Гертруде Стайн удалось заинтересовать в нем Роджера Фрая. Роджер Фрай увез его в Англию где он довольно быстро приобрел определенную репутацию и вроде бы до сей поры ею пользуется.