Опасная седина монет

Быстро собравшись, не включая свет в комнате, Ольга взволнованно тоже выскочила в прихожую. Впопыхах хотела выбежать на площадку, но ее остановили:

— Погоди, Оля, — сказала соседка. — Подождем полицию. Береженого бог бережет!

Скоро полиция прибыла. Ольга с соседями вышла к ним.

Увидав окровавленные тела охранников, а потом разгром в своей квартире, она была шокирована, представив, что в числе убитых могла оказаться сама, или, в крайнем случае, ее вновь захватили бы преступники.

На этот раз ей действительно сильно повезло, потому что, не найдя в офисе и в квартире коллекцию монет, преступники должны были взять не только содержимое сейфов, но и ее.

Ночь была на исходе, уже близился рассвет. Оперативники снимали отпечатки и показания свидетелей.

У Акламина голова шла кругом, он не спал уже вторую ночь. Оперативники тоже валились с ног от усталости.

Прислонясь спиной к бревенчатой стене сарая, полусидя на грязном подгнившем полу, уронив голову на грудь, Корозов трудно переносил наступившую ночь. Руками вокруг себя водил по какой-то рухляди и соломе, в воздухе висел запах гнилого. Сидеть было неудобно, все тело болело, не знал, как лучше повернуться и каким боком сподручнее прислониться к бревнам. Вдобавок одежда еще не просохла до конца после того, как Леший окатил его водой после отъезда Дусева. Спать Глеб не мог. То закрывал глаза, пытаясь кемарить, то открывал, прижимался затылком к бревну, смотрел в темноту, как в пропасть, вновь смыкал веки и пытался глубоко вдохнуть. То с трудом поднимался на ноги и топтался туда-сюда, слыша какой-то хруст под подошвами обуви. Подходил к двери, прислушивался. И опять топтался. Думал, думал, думал, сжимая окровавленные губы.

Днем, когда он очнулся после холодного душа из ведра, Леший принес еще ведро с водой, поставил рядом, сказал:

— Слышь? Вот, умойся. Зря ты дуру гонишь, Папа все равно из тебя вытянет все, что ему нужно. Это у него была только разминка с тобой! — И закрыл дверь.

Молча Глеб стянул с плеч синий костюм, положил у стены, окунулся головой в воду, расплескивая ее из ведра, и как будто стало легче. Потом еще и еще, пока воды осталось на донышке. После передвинулся к стене и затих. Леший, заглянув, убрал ведро и снова запер дверь снаружи.

День подошел к концу, завечерело, и где-то недалеко замаячила ночь.

Мысли ели мозг, как черви яблоко. Корозов представлял, как Дусев злорадствовал, одержав верх. Случаю угодно было, чтобы так произошло, но это совсем не значило, что Дусев одолел его. Нет уж, хрен тебе с редькой, Папа! Еще посмотрим!