Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»

Желавших получить оружие было довольно много. Но тем, кто при старом режиме постоянно находился в конфликтах с властью, представлялось еще более привлекательным самим стать носителями власти. Кельсон отмечал, что уже к 1–2 марта милицейских удостоверений в Петрограде было выдано до 10 000 и почти столько же в последующие дни, «поэтому было бы неудивительно, если все взрослое мужское население Петрограда в эти дни оказалось на службе в милиции»[322].

Существенным недосмотром со стороны властей было то, что при наборе в милицию у записывавшихся не требовали никаких документов, удостоверявших личность. В Москве начальник городской милиции А.М. Никитин спохватился только в мае, когда в Приказе № 24 постановил обязательную проверку документов у поступавших на службу и у тех, кто уже служит, но при поступлении документов не предъявил[323]. Как и следовало ожидать, приказ в целом не был исполнен и многие милиционеры так ничего и не предъявили.

С первых месяцев революции со всех концов России на имя министра внутренних дел пошли телеграммы от частных лиц и общественных организаций с жалобами на милиционеров, превышавших свои полномочия и угрожавших свободе личности, слова, неприкосновенности имущества и т. д.[324] Но настоящей общей бедой стало пьянство вооруженных милиционеров, которое нередко угрожало жизни граждан. Даже в комиссариате милиции люди не могли чувствовать себя в безопасности. 13 марта в один из петроградских комиссариатов зашла гражданка Иванова. Остается только гадать, в каком состоянии находились милиционеры, но один из них «случайно выстрелил», поразив девушку прямо в сердце[325].

Другой случай произошел в московском трактире, куда забрел отнюдь не по службе, но находившийся на таковой вооруженный представитель власти. А.М. Васильев (так звали этого горе-милиционера) уселся за столик и спустя некоторое время зачем-то достал револьвер. Пока крутил его в руках – грянул случайный выстрел, ранивший посетителя[326]. Место действия не оставляет сомнений в истинных причинах происшествия. И хотя официально в трактире нельзя было купить алкоголь, для особых клиентов, в том числе для представителей власти, всегда находилась бутылочка-другая.