Эльф из Преисподней

Ко мне не подходили; боялись. После того как я отделал трёх здоровяков, увешанных артефактами, стало мучительно ясно, что развиваться с одноклассниками не для меня. Вообще-то, это была обязанность Берия как наставника — показывать приёмы, учить стойкам и делать прочие фехтовальные штуки! И он справлялся с ней препаршиво.

А точнее, напрямую игнорировал своё призвание. Аристократов положение устраивало: их натаскали родовые бойцы, для дальнейшего обучения имелись отдельные предметы. Там-то их развивали — за внушительную плату.

Простолюдинов же в расчёт никто не брал. Их и было-то не так много, да и польза от них, как считалось, сугубо магическая. В армию офицерами их бы всё равно не взяли.

Всё это я выяснил, разговорившись с безымянным простолюдином, который в схватки не лез, поскольку боялся боли. А вот меня почти не боялся — делить нам было нечего.

За болтовнёй я упустил момент, когда Николай, нашедший уверенность в банде своих ручных горилл, начал зажимать Кану. Он настойчиво требовал её для следующего спарринга. Понятия не имею, чего добивался парень, унижая девушку. Думал, что, раз я периодически пересекался с ней, то он испортит мне настроение? Спровоцирует меня на что-нибудь?

Я же тянул его злобную радость вперемешку с её отчаянием и продолжал беседу. Наконец, нервы бывшего главаря горилл не выдержали.

— Грязь, прекрати выделываться и дерись! — воскликнул он и, судя по смачному звуку, залепил девчушке пощёчину.

А может, вмешаться? Разыграть рыцаря, что приходит на помощь даме, естественно, вовсе не рассчитывая на награду?

Но получится ли правильно обставить дело? Ведь на занятии присутствовала и Лютиэна, а её ревность, хоть и умиляла, грозила обернуться разного рода проблемами.

Тем временем Николай вновь ударил Кану. Заплаканная, она пыталась защититься, но разные весовые категории и уровни подготовки оставляли ей мало пространства для манёвра. Я устремился к ним — и краем глаза уловил, что сюда заспешил и Пётр.

В его душе ярко горело негодование. Доблестный защитник униженных и оскорблённых — до чего прелестная позиция! Особенно когда подпитывает её истинность чувств.

— Мой добрый друг Коля, — с улыбкой начал я, — не желаешь ли ты вновь скрестить клинки? Зачем искать боя с заведомо слабым противником, когда можно поучиться у сильнейшего?

Гориллы Вединского, которым досталось целительного супчика, услышали мои слова и отчаянно сделали вид, что к ним они не относились. Кое-какую мудрость они почерпнули, раз не стали влезать.

Боль — прекрасный учитель! Чудесным образом учит жалости к себе.

— К реваншу я пока не готов, — ответил Николай, проявив изрядную живость ума. Даже не выказал, как сильно его задело фамильярное обращение, хотя внутри вскипел от злости.

— А как насчёт боя со мной? — осведомился Пётр, встав рядом. Кана взглянула на него с горячей благодарностью. Мне же достались от девушки жалкие её крохи.