На ближневосточных перекрестках
- Автор: Герасимов Олег Герасимович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «На ближневосточных перекрестках». Краткое содержание книги:
Автор много путешествовал по странам Арабского Востока, побывал в горах Йемена, долине Хадрамаута, на побережье Персидского залива и в других районах Ближнего Востока.
Кроме перечисленных на озерах много небольших машхуф, которые используются для перевозки людей. Они довольно быстроходны и легки. Производством лодок этого типа славится деревня Эль-Хусейр в районе Эль-Курны. Здесь в специальном затоне работало около 300 человек, изготовляющих ежегодно по 50 лодок.
Впервые большое путешествие на машхуфе я совершил при возвращении из Басры в Багдад.
В 20 км от Эль-Курны в направлении Багдада хор подходит прямо к асфальтированной дороге. Через проток, соединяющий два хора, переброшен мост, у которого расположено десятка два глинобитных домов. Когда мы подъехали к этому месту, под мостом стояло несколько лодок и жители деревни предложили пассажирам проходящих автобусов и такси покататься на них.
Один из лодочников — молодой голубоглазый парень по имени Нури — соглашается отвезти меня до первого населенного острова. По его знаку мальчики бросаются в соседний дом и приносят несколько подушек. Нури встаетна корму с длинным шестом, его напарник, тоже вооруженный шестом, — на носу, и наш машхуф медленно трогается в путь.
Путешествие продолжается минут сорок. По узким протокам, свободным от камышовых зарослей, Нури уверенно ведет лодку. Свежий ветерок, пахнущий болотными цветами, шевелит гибкие стебли камыша. Журчит рассекаемая носом лодки вода, прозрачные капли звонко падают с шеста, плещется рыба, где-то вдалеке раздаются выстрелы: вероятно, охотники бьют кабанов, которых здесь огромное количество.
Связанные протоками озера занимают на юге Ирака обширные площади; можно ехать неделями среда колышащихся «стен» камыша да редких островов с двумя-тремя камышовыми хижинами. Глубина озер — 1–2 м, лишь в некоторых местах она достигает 5 м и более. Но есть и такие участки, которые во время долгого знойного лета высыхают, и тогда озерные арабы превращают их в пашни. На них сеют рис, а близ городов выращивают продолговатые арбузы и полосатые дыни, Когда созревает урожай, все мужчины деревни не спят ночами, охраняя поля от кабанов. Для араба, вооруженного острогой или в лучшем случае шомпольной одностволкой, вепрь — страшный зверь, и встреча с ним может окончиться не в пользу человека. Поэтому озерные арабы всегда помогают охотникам на кабанов.
Зимой на болотах хорошая охота на уток. Открытые участки чистой воды сплошь покрыты белыми розетками цветов с дурманящим запахом. Это — зухур аль-батта — утиные цветы, которыми лакомится водоплавающая дичь.
Вскоре показывается остров с шестью камышовыми хижинами. Здесь живет род Бабхити из племени бу хамад. Основное — занятие местных жителей — плетение циновок (барди), вывозимых на продажу в Басру и другие близ лежащие города. В мадьяфе шейха, высокого сухого старика со строгим выразительным лицом, узнаю историю возникновения этой деревни.
— Глубина хора здесь небольшая, и поэтому наши предки брали землю в других местах и свозили ее сюда до тех пор, пока из воды не поднялся остров. Сейчас здесь живут четыре семьи — всего 18 человек.
Вместе с шейхом проходим по острову: 30 шагов в длину, 10 — в ширину. Вокруг острова веером раскинулись лодки всех типов. Среди них видно и несколько таррад, принадлежащих шейху.
Буйволы, закатив глаза, жуют жвачку, между ними бегают маленькие дети, а ребята чуть постарше уже помогают родителям плести циновки: сортируют стебли, разбивают их тяжелым камнем. Мужчины и женщины работают вместе, сидя на корточках.
Полицейские и государственные чиновники редко появляются на< отдаленных островах, где глава рода и племени совмещает и административную и судебную власть. Некоторые шейхи прячут в-укромных местах винтовки, которыми вооружают своих соплеменников в случае опасности… Вооруженные старыми винтовками озерные арабы в прошлом не раз выступали против английских колонизаторов и их ставленников и одерживали над ними победы.
…Возвратившись на шоссе, вновь отправляюсь в путь по светло-коричневой пустыне с многочисленными разводами автомобильных шин… Ни единой зеленой травинки, ни единого деревца. Ничто не радует глаз. Иногда тишину нарушает хлопанье крыльев испуганной куропатки, но самой ее не видно: цвет ее перьев сливается с пустыней.
Слева в мареве виднеются телеграфные столбы, идущие вдоль железной дороги. С каждым километром они все лучше, различимы. Вскоре пересекаю железнодорожное полотно и упираюсь в скрытый за насыпью глинобитный сарай, у которого стоит несколько грузовых автомашин. Это железнодорожная станция Лакит.
В глинобитном, обитом рекламными щитами пепси-колы сарае, оказавшемся придорожной харчевней, на длинных лавках, застланных циновками, отдыхают шоферы грузовых автомашин и их попутные пассажиры, едущие в Басру. В правом углу — невысокая стойка, за которой приказчик торгует прохладительными напитками в запотевших бутылках, извлекаемых из недр белоснежного современного холодильника. Рядом со стойкой — низкий узкий проем, ведущий во второе помещение. Там комнатки-каморки, где можно провести ночь.
После взаимных приветствий рассказываю соседям по столу о своем путешествии. Среди посетителей оказываются несколько человек, которые не раз бывали в Чубейше.
— Чубейш занимает несколько островов, — говорит один из них — учитель по профессии, — Название города происходит от глагола «кябаса», т. е. «прессовать», «утрамбовывать», так как созданные людьми острова, на которых расположился город, сделаны из плотно утрамбованной земли и камыша.
— Раньше каждого человека, живущего на озерах, считали глубоким невеждой, — вступил В разговор шофер со спокойным взглядом много повидавшего на своем веку человека, — Если хотели подчеркнуть темноту и необразованность, говорили, что «такой-то приехал с озер». Но сейчас это уже не так. 20 лет назад действительно грамотных людей на озерах можно было пересчитать по пальцам, а сегодня почти в каждой деревне есть школа. В Чубейше есть даже средняя школа для девочек, где их учат не только писать и читать, но и петь песни, что еще несколько лет тому назад считалось одним из самых, больших преступлений против нравственности.
Он рассказывает и о том, как в болотах покончили с малярией, пустив в воду мальков рыбы, питающихся личинками комара. Это было после антимонархической революции 1958 г., и благодарное население озер называет эту рыбу «джумхурия» (республика).
Мой отдых подходит к концу. Посетители харчевни объявляют меня своим гостем и заставляют убрать приготовленные для расплаты деньги. Они предлагают мне кусок льда, который может пригодиться в пустыне для охлаждения как питьевой воды, так и радиатора автомашины. Большие бруски льда шоферы возят всюду с собой в оцинкованных ящиках, приделанных к шасси автомашины. Мне же его класть некуда…
Дорога от Лакита до Эз-Зубайра идет по пустыне, сплошь усыпанной мелкой галькой. Пейзаж оживляется только телеграфными столбами вдоль полотна железной дороги, редкими указателями дороги на Басру да кустиками серовато-зеленой травы, растущей в затененных местах.
Перед Эз-Зубайром я впервые увидел нефтяные скважины «Басра Йетролеум. Компани» — небольшие, аккуратно огороженные колючей проволокой квадратные участки со сложными переплетениями серебристых труб и вентилей. Справа от дороги в сгущающихся сумерках багровым заревом горели газовые факелы.
Асфальтированная дорога начинается незадолго до Эз-Зубайра. Асфальт, видимо, укладывали прямо на песок, и поэтому полотно во многих местах просело. Этой дорогой никто и не пользуется. Все предпочитают ездить по хорошо накатанной обочине.
Эз-Зубайр — небольшой город. Его считают центром контрабандной торговли с лежащим от него в 180 км богатым Кувейтом, откуда переправляют тайком дорогие часы, транзисторные приемники, американские сигареты. Все дома в городе прячутся за высокими, глухими заборами и окованными медью тяжелыми дверями.
Через аллею, засаженную туей, попадаю к полуразрушенному минарету, называемому местными жителями башней Синдбада-морехода. За ней уже видна Басра — родина этого отважного мореплавателя, о приключениях которого сложено столько удивительных сказок.