Кастелау [litres][Kastelau]
- Автор: Левински Шарль
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Литагент
- ISBN: 978-5-89059-399-3
- Переводчик: Михаил Львович Рудницкий
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Кастелау [litres][Kastelau]». Краткое содержание книги:
Шарль Левински (род. в 1946) – именитый швейцарский писатель, широко известный не только у себя на родине, но и за рубежом. «Кастелау» – четвертый его роман, издающийся в России. Это, несомненно, наиболее яркое, мастерски выстроенное, остросюжетное и глубокое произведение писателя, который не устает тревожить современников напоминаниями о болевых точках новейшей истории, снова и снова обращаясь к проблеме нравственного выбора в экстремальных условиях тоталитаризма.
Как, в сущности, и все остальное.
[Долгая пауза.]
Ты клавишу «стоп» хотя бы не разучился нажимать? Вот и нажимай.
Отрывок из сценария «Песнь свободы»
Крепость Шваненбург. Во дворе. Вечер.
Ясная звездная ночь. В свете полной луны рельефно обрисовываются руины крепостных стен. Дым к небу из догоревшего, тлеющего костра.
Голова Бодо покоится на свернутой шинели. Он спит. Но даже во сне не выпускает из рук винтовку.
Неподалеку лежит и фельдфебель Буфф, он тоже заснул.
Долгая пауза. Крик сыча.
Бодо беспокойно ворочается, но не просыпается.
В дыму от костра постепенно и смутно, скорее ощутимо, чем зримо, возникает некий силуэт.
Снова крик сыча.
Силуэт проступает отчетливее. Это ландскнехт, наемный вояка XVI века. Он подходит к Бодо и молча оглядывает спящего.
Сыч кричит в третий раз.
Двойная экспозиция: Бодо одновременно и лежит, и приподнимается. С изумлением смотрит на ландскнехта.
Ландскнехт манит его рукой.
Бодо встает.
Ландскнехт отдает честь.
Бодо (удивленно): Ты кто?
Ландскнехт: Сейчас уже никто. Был когда-то. Одним из рода Шваненбургов.
Бодо (протирая глаза): Это сон, что ли?
Ландскнехт: Нет, явь. Да такая, какой ты не видывал никогда.
Бодо: Ты что… (Замявшись.) Ты призрак?
Ландскнехт с усмешкой качает головой.
Бодо: Тогда кто?
Ландскнехт: Солдат, такой же, как ты. Боец. Мне было приказано защищать эту крепость.
Бодо: А ты что?
Ландскнехт: А что мне оставалось? Выполнял свой долг.
Долгая пауза.
Бодо (задумчиво, со значением): Так ты один из Шваненбургов?
Ландскнехт кивает.
Ландскнехт: Мы с тобой одной крови.
Бодо: Ты пришел с вестью?
Ландскнехт: Да. С самой простой вестью, какая есть на свете. И самой важной.
Бодо: И что же это за весть?
Ландскнехт: Умирать легко.
Бодо: Разве это не самая тяжкая вещь на свете?
Ландскнехт: Когда исполняешь свой долг – совсем нет.
Бодо: Но…
Ландскнехт жестом не дает ему договорить.
Ландскнехт: Подумай об этом. И делай, что должно.
Снова крик сыча.
На прощание ландскнехт протягивает Бодо руку.
Бодо хочет пожать ее, но…
Наплыв. Ландскнехт растворяется в воздухе. Рука Бодо утыкается в пустоту.
В мглистой дымке от костра таинственный силуэт какое-то мгновение еще угадывается. Потом исчезает окончательно.
Бодо, еще в полусне, протирает глаза. Крупным планом его испуганное лицо. Он резко приподнимается. Становится понятно: только теперь он окончательно проснулся.
Бодо (громко): Я исполню свой долг!
Фельдфебель Буфф просыпается.
Буфф (ворчливо): Ну что там еще?
Бодо: Тут кто-то есть.
Буфф (испуганно): Неприятель?
Бодо: Нет, к сожалению. Уж не чаю, как его дождаться.
Дневник Вернера Вагенкнехта
Они приходили – пусть пока еще не за мной. Но теперь я знаю: даже если лавина пронеслась мимо, это вовсе не значит, что ты неуязвим. Законы всемирного тяготения действуют даже на отдаленных планетах.
Конечно, соблазн поверить в мнимую безопасность здешней глуши был велик. Мы уже почти не старались играть свои роли хоть сколько-нибудь убедительно. Словно гастрольная труппа, не удосуживающаяся заметить, что ее перевозные декорации с каждым представлением ветшают все больше.
Да и сами мы ветшаем на глазах. Когда бреешься, из зеркала на тебя глядит физиономия отпетого бродяги. Попытку Тити меня постричь, увы, особо успешной признать нельзя. На всех моих рубашках обтрепались манжеты, а последняя пара ботинок, в которых хоть как-то можно показаться, теперь обзавелась дырой в подошве. С прочей обувкой дела обстоят еще хуже, остается одно – гордо игнорировать собственное босячество. Вырезаешь из картона стельку и как ни в чем не бывало идешь месить слякоть каждодневного безумия.