Следы ведут в пески Аравии (второе издание)
- Автор: Путинцева Тамара Александровна
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Наука
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Следы ведут в пески Аравии (второе издание)». Краткое содержание книги:
Почти одновременно с немецким изданием «Описание Аравии» вышло на французском и датском языках, хотя и в несовершенных переводах, в 1792 году — на английском языке.
В 1774 году Нибур издал на немецком языке первый том своих путевых записок «Описание путешествия в Аравию и другие сопредельные страны», в 1778 году — второй том. Оба тома тотчас же были переведены на датский, французский, английский и голландский языки. В обращении к датскому наследному принцу, предпосланном первому тому, Нибур, как бы оправдываясь, писал, что ему не удалось выполнить все поручения Фредерика V, не удалось осуществить всего, что от этой экспедиции ожидали, но «произошло это никак не из-за небрежности, а в силу печально сложившихся обстоятельств».
Третий том своего путевого дневника Нибур не решился выпустить, сочтя собранный материал недостаточно полным. Этот том, посвященный путешествию по Сирии и Палестине, был издан лишь в 1837 году, после смерти ученого, его дочерью.
Книги Нибура — не занимательное чтение, поэтому широкого круга читателей они не обрели. Зато европейские ученые получили в них массу ценнейших сведений об арабском мире — о его истории, сельском хозяйстве, естественных пауках, религии, торговле, ремеслах, нравах и быте. Подробнейшие карты, и среди пих первые в мире карты восточной части Красного моря, планы городов и селении, метеорологические сводки, сравнительные таблицы арабских почерков, куфических надписей, египетских иероглифов и древнеперсидской клинописи, заметки по геологии, результаты астрономических измерений — все это дополняло его повествование.
Параллельно с изданием своих трудов он со всею тщательностью приводил в порядок записи Петера Форскола. Они вышли в свет в 1775–1776 годах под названиями «Описание фауны…», «Флора в Египте и Аравии», «Редкие достопримечательности…» с рисунками Бауренфейнда. По другим его рисункам были изготовлены гравюры. Это явилось поистине прекрасным памятником обоим — и ученому и художнику. От Хавена сохранился очень ценный дневник о путешествии от Копенгагена до Каира и от Суэца до горы Синай, но Нибур не смог добиться его опубликования. Тогда некоторые записи Форскола и Хавена он по совету Михаэлиса включил в свои книги.
Однажды в Копенгагене Нибур встретился со знатным гостем из Триполитании. И вот он снова слышит арабскую речь, снова охвачен интересом к тому, что происходит там, где он еще не был, — в Северной Африке, во внутренних частях континента, на озере Чад, о котором в то время грезили многие в Европе. Он готов тотчас же ехать туда сам, один, без чьей-либо поддержки. Но жизнь складывалась иначе. Нибур уже был женат — на дочери лейб-медика Блуменберга, которая стала на всю жизнь единственной его любовью. К тому же работа над книгами еще не была завершена. И он с болью отказывается от нового путешествия. Отныне ему суждено лишь издали наблюдать за путешествиями других, жить чужими интересами, переживать чужие судьбы. Иногда в томительные, бессонные ночи его мучил вопрос: а нужен ли по-настоящему его труд, сможет ли он кому-нибудь помочь в дальнейшем исследовании Аравии, научит ли кого-то горький опыт их экспедиции?
И ответом на этот вопрос стала жизнь Ульриха Зеетцена.
Часть вторая
Зеетцен
«Путешественнику едва хватает времени на то, чтобы сделать хотя бы беглые наброски, — писал Зеетцен в декабре 1804 г. брату. — Часто так устаешь от непосильных нагрузок, что не остается ни желания, ни охоты описывать что-либо». Он просил брата редактировать его записи, сохраняя их хронологию. Он понимал, что пишет отрывочно, небрежно, неравноценно по стилю и жанру, что в его записях сухие сведения по географии и астрономии перемежаются с описанием приключений, им пережитых, и настроений, им испытанных. Его волновала проблема художественного описания путешествия. Он считал, что научные наблюдения важны лишь для специалистов, а для широкого круга читателей они скучны и неинтересны. Он уповал на друзей, которые ему помогут, на время, которого, он думал, у него так много впереди и которого ему не подарила судьба. Но одному закону он следовал неукоснительно: во всех его записях должна быть только правда.
Ульрих Яспер Зеетцен появился на свет в том самом 1.767 году, когда Карстен Нибур после долгого путешествия вернулся в Копенгаген. Произошло это в селении Софиенгроден, близ города Евер, принадлежавшего княжеству Ангальт-Цербстскому. Название этого княжества многое говорит русскому читателю: ведь именно оттуда прибыла в Россию будущая императрица Екатерина II. Сделаем небольшое отступление и перелистаем несколько страниц русской истории, главным образом потому, что они будут иметь в дальнейшем некоторое отношение к судьбе Зеетцена.