Пуговицы

— Работа? — она быстро заморгала, пытаясь сосредоточиться. — Учителя жалуются, что ты стала много прогуливать… Ты уже где-то подрабатываешь?

— Пока нет, но мне очень-очень надо.

— Если деньги нужны срочно, я готова тебе одолжить.

— Без работы я всё равно не смогу вам отдать. А я не хочу быть никому должна. Пожалуйста, вы же знаете, у меня никого больше нет. И если с дедом что-то случится, я останусь совсем-совсем одна.

— Да, конечно, я всё понимаю, — она одобрительно покивала. — Ты правильно сделала, что пришла ко мне. У нас сейчас работает одна женщина по договору, но она убирает во всех корпусах и порой не успевает… По идее какое-то количество часов можно перекинуть на тебя.

По закону у тебя не должно быть больше тридцати пяти часов в неделю. Но я поставлю тебе полную зарплату. Тридцать восемь тысяч. Как и ей. Вынос мусора, проветривание, чистка туалетов, влажная уборка. А в один из выходных санитарная обработка. Тебя такое устраивает?

— Да, отлично! Спасибо вам огромное!

— Но начинать придётся рано, а потом оставаться после уроков.

— Я опаздывать не буду. Обещаю.

— Подходи в воскресенье к двенадцати. Я предупрежу Женечку, он тебе всё покажет. Я всё ещё надеюсь, что шумиха утихнет и у нас получится его вернуть на законное место.

— А можно зарплату вперёд? И наличными? — прозвучало это довольно нагло, но то была вынужденная и оправданная наглость.

— Можно, — Тамара Андреевна выдвинула верхний ящик стола, достала ключи и замерла с ними в руке. — Но при одном условии. С сегодняшнего дня ты должна прекратить прогуливать и закрыть все свои пропуски и двойки. Тебе ясно?

— Конечно! — с серьёзным видом заверила я. — Я всё исправлю.

Пока Тамара Андреевна доставала из сейфа деньги и отсчитывала обещанную сумму, я, опасаясь её спугнуть, трагично молчала и только горестно вздыхала, но, когда заветные бумажки оказались у меня в руках, немного расслабилась.

— Сегодня же поеду в больницу и расскажу деду, как вы нам помогли. Спасибо. Вы очень добрая, Тамара Андреевна, — сказала я, вспоминая, что если бы Яга не вступилась за меня, если бы не упёрлась из своего упрямого принципа, в котором никто не имел права нарушать её планы и идти поперек её воли, она бы просто так выкинула меня из школы.

— Ну что ты, Машенька, ты же знаешь, я тебе всегда помогу. Ваша семья очень много для меня значит.

— А Надежда Эдуардовна тоже много значила? — спросила я, как бы невзначай, самым будничным тоном.

— Я тебе уже говорила, что Надя была очень несчастная девушка и я относилась к ней с большим состраданием, — ответила директриса также просто, словно ожидая, что об этом пойдёт речь.

— А правда, что у неё отец и брат разбились насмерть в автокатастрофе?

— Откуда ты знаешь?

Этого она явно не ждала.

— Ну что вы? Это же школа, здесь многое становится известно само по себе.