Пуговицы

— Погоди, — не моргая он уставился на меня. — А как же Питер?

— Сдашь оба наших билета и купишь один на Мальдивы. Делов-то?

— Нет-нет, я уже всё решил, я настроился и…

— Слав, хочешь честно? — резко перебила его я. — В любом случае у нас ничего хорошего не получится. Мы с тобой оба как оторванные, потерянные пуговицы, замороченные и загруженные. Грустные, взрослые и несчастливые. И как бы ты не хотел меня спасти: вытащить на свет или вылечить, у тебя никогда этого не получится. Я утяну тебя в своё унылое болото, где мы оба будем страдать. А я мечтаю о радости и счастье. Понимаешь?

Он недоуменно пожал плечами.

— Я даже не рассматривал вариант, в котором ты можешь передумать. Не потому что я слишком самоуверенный, а потому что…

— Ты слишком самоуверенный, Слава, — снова перебила я. — И мне всегда в тебе это очень нравилось. Давай не тяни, просто собирайся и поезжай к ним.

— Ну, а как же ты?

— За меня не волнуйся. Я до тебя прекрасно жила и, если бы Даша не пришила мне эту дурацкую пуговицу, жила бы и дальше.

— Ты теперь в них тоже веришь?

— Теперь я верю только в себя.

Затягивать прощание не стоило, я же могла передумать, дать слабину, пойти на попятную у своих желаний, и потом следующий десяток лет мучиться очередным чувством вины.

Томаш просил остаться, предлагал провести этот день вместе, пытался пообещать, что вернется за мной и много чего ещё, но я не стала слушать.

Возле подъезда я остановилась и посмотрела в окно его квартиры. Он стоял в нем и помахал мне рукой.