Дело тётушки Кеннел

– Видали мы, – сказал на это коммерсант. – Вставайте. Вставайте, тетушка, нам нужно возвращаться в лагерь.

Миссис Кеннел не двигалась.

– Я, конечно, сделал вам больно, но вы тоже старались, – сообщил Ральф, не сходя с места. – Я не хотел.

Опять никакого ответа.

– Ну, неужели вы думаете, что я, как последний дурак, поверю? – Ральф даже рассмеялся. – Да ну вас. Правда, тетя Элизабет, давайте закругляться. Извините меня за чертей, я, так и быть, извиню вас тоже, и…

С этими словами коммерсант понюхал свою руку. Растер нечто пальцами.

– О, – сказал он, и стал другой рукой нашаривать в кармане платок.

То, что он считал деревяшкой, оказалось истлевшей мумией кошки.

– Тетенька, – позвал молодой человек, брезгливо вытирая испачканные липкой жидкостью пальцы, – тетенька, хватит прикидываться. О боже, какой дрянью они ее залили… У вас фляжка в сумке, и если вы сейчас со мной не поделитесь…

Но проклятая тетка продолжала лежать, безмолвная, в нелепой позе и Саммерс потыкал ее тростью в бок.

– Какая же ты свинья! – слабым голосом сказал Фокс и сел. – Мало того, что изгадил мне платье, еще и, как падаль, палкой!

– Нечего было выделываться.

– Слушай, ты, – Фокс поднял свою тонкую руку и неопределенно повел ею в воздухе, – сделай…

Шлем сидел на нем набекрень, он снял его, вытер рукавом лоб и стал часто дышать носом.

– Тетя?

В два прыжка Саммерс оказался возле подельника. Он чиркнул зажигалкой. В плясавшем свете огня лицо Фокса, полускрытое вуалью, стало белее бумаги. На лбу и висках выступил пот, черные глаза запали и вокруг них легли тени.

– Там, у меня в кармане, – слабым голосом произнес он, – лекарство. Капли. Найди их, только, умоляю, не той рукой, которой ты швырнул в меня этой…

Глаза его стали опять закатываться.

– …этой гадостью.

Саммерс действовал быстро. Он напоил Фокса каплями, отчего оба мгновенно заблагоухали валерианой и мятной эссенцией, нашел в теткиной сумке виски, тоже отпил, плеснул виски на платок, обтер руки и спросил:

– А скажите мне, тетушка. Давно ли у вас пошаливает сердце?

Тетя Элизабет схватилась за его плечо, чтобы подняться на ноги.

– Ты бы, милый племянник, лучше подумал о том, что испортил мне платье.

– Ерунда, у вас есть еще. Странно, почему она в коридоре? Доктор Филипс никогда не позволил бы…

– Полагаю, ее бросили грабители, – отмахнулась тетка. – Обобрали на ходу золотишко, а саму мумию вышвырнули. Бандиты, что с них взять!

Саммерс прошелся по коридору.

– Эй! – позвал он. – Кто-нибудь! Тете Элизабет плохо! Эй!

Он подождал. Ни звука. Гулкое эхо еще разносилось по стенам лабиринта, заглушая любые звуки. Но рев двигателя снаружи, и просыпавшийся сверху песок и уж тем более отпечатки остроносых туфель на утоптанном грунте спрятать было нельзя.

– Убрались, – ответил Саммерс уже вполголоса и сел на песок рядом с Фоксом. – Ну, можно не суетиться. Сами доложат что надо и кому надо.

– Тогда прекратим ломать комедию, – Фокс обмахивался шлемом. – Что бишь я хотел сказать вам? Ах, да. Вас что-то терзает. Не приходило вам в голову, бестолочь вы этакая, что то, что вам не хотелось бы обсуждать с… ну, назовем это «товарищем», можно поверить другу? Да, я знаю, вы не любите обсуждать таких вещей. Но, видите ли, в жизни бывают моменты, когда необходим совет опытного человека, когда вы чувствуете себя невероятно одиноким, запутавшимся, когда…

– …когда вас до такой степени гложет любопытство, что вы, как старый павиан, теряете последние крохи приличия, – закончил за него коммерсант.

– Пусть так, – согласился Фокс. – После того, как вы швырнули в меня истлевшим трупом, а сами получили от меня по лбу зонтом, очень полезно вспомнить о приличиях. Но все-таки?

Саммерс вздохнул.

– Нет, Алекс, ничто меня не гложет, не терзает и вообще я чувствую себя отлично.

– А ведь я часто вспоминал того юношу в поезде. Я думал, что интересно было бы узнать, что у него получится. «Ну, или не получится» – как вы сами тогда сказали.

– То, что у меня «получится или не получится», – разозлился Джейк, – не имеет отношения к нашему делу.