Дело тётушки Кеннел

Визит к Красной пирамиде лишил Вандерера покоя. Целые плантации захоронений царских кошек – еще бы он остался спокоен! Однако, другу короля Фуада не улыбалось быть пойманным за раскопками без разрешения. Поэтому египтолог ограничился краткой экскурсией – показать пирамиду Эдне. Затем из лагеря исчезли Лоу и Хэттфильд. Автомобиль, которым они обычно пользовались, стоял на своем месте. Из раскопа охранники не показывались. Обождав немного, Саммерс решил совершить очередную прогулку к Красной пирамиде. Прогулка совершенно оправдала подозрения. Он едва в штаны не наложил, обнаружив на песке у входа в раскоп следы остроносых туфель. С трудом взяв себя в руки, коммерсант спустился, чертыхаясь и охая в темноте и светя во все углы фонарем, но, к счастью, узкая, тесная камера, обнаруженная за проломом в стене после того, как вы пробирались через галерею, затем расположенную в ней же большую камеру, из нее – через еще другую камеру, и потом еще одну, боковую, осталась ненайденной. Лучше всего об этом свидетельствовали вонь от горелки, растоптанные погребальные букеты, благополучно пережившие визиты расхитителей в течение предшествующих двух тысяч лет, бисер, который вчера еще имел форму правильного треугольника на истлевшей ткани, а сейчас рассыпанный там и сям, разбитая алебастровая лампа и растоптанные корзины. Корзины еще вчера спокойно валялись вдоль стен, покрытые толстым слоем паутины. Глиняная бутыль, стоявшая у входа в большую камеру, исчезла.

– Слышал обрывки разговоров, – докладывал Кеннел, вернувшись в лагерь. – Похоже, это экспедиция какого-то Филипса. По-моему, из Нью-Йорка.

– Тот самый молодой идиот, – процедил Вандерер. – Всю войну проколесил по стране со своими «популярными чтениями». Никак не успокоится. Ну-с, хорошо.

Что именно «хорошо», египтолог не сообщил, а резко развернулся и ушел. Он почти не разговаривал с натуралистами, зато Засс внезапно воспылал таким интересом к зоологии, что профессор только диву давался. Адвокат часами слушал его, сидя в палатке зоологов, проявлял всяческий восторг, интересовался у Ральфа подробностями ловли животных – словом, стало ясно, что экспедиция профессора Кейна стала объектом его пристального внимания.

Прошли сутки. В полдень Кеннел остановил мотоциклиста, привозившего Вандереру биржевые сводки, провел две минуты в короткой, но полезной беседе, а спустя неделю Маллоу получил письмо из Каира. Он высунулся из библиотеки, крикнул мисс Дэрроу, что его ни для кого нет, после чего взъерошил кудри и углубился в чтение.

«Все кипит и пузырится, – писал Д.Э. Саммерс. – Добрая половина рабочих Вандерера без всякой концессии копает по ночам дохлых кошек, которыми засеяны окрестности Красной пирамиды. Сам мистер Вандерер чуть не плачет от счастья при мысли о том, что того гляди, найдется остальной обслуживающий персонал. Персонала, говорят, должно быть много, и он весь увешан золотыми погремушками, не считая полных комплектов кастрюль и ночных горшков. Вся компания читает опись найденных предметов вместо вечерней молитвы. Кругом сплошные мумии: мумии кошек, мумии соколов, мумии шакалов и даже одна мумия адвоката, которая так хорошо набальзамирована, что до сих пор ходит и разговаривает. Словом, это кладбище наводит на мысли, что папенька все-таки меня проклял.