Дело тётушки Кеннел

– Э, нет, – растерялся Ральф. – В смысле, не хочу. Она туда, э, заскочила и живет. Видите ли, профессор просил меня пока никому ничего не говорить. Он должен убедиться. Он считает, что там есть что-то, что может оказаться интересно вам.

Вандерер молчал.

– Допустим. Это еще надо доказать. Сколько там людей, Кеннел?

– Трое белых и один местный. Понимаете, кошки издавна считались…

– К черту кошек. Из-за чего вы подрались?

– Я?

Ральф с любопытством наклонился над планом раскопа, но Вандерер вырвал план у него из-под носа. План покрывала сеть квадратов. Флажки, отмечавшие эти квадраты, посыпались на песчаный пол.

– По-моему, они там решили, что я шпион, – смутился Ральф. – По-моему, и вы тоже.

– Поэтому вам разбили лицо? Отвечайте! – взревел Вандерер.

– А что? – пробормотал Ральф.

– У меня руки чешутся добавить ему за это «а что?», – негромко произнес Лоу.

– Нет, правда, а что? – с большим любопытством произнес Кеннел. – Разве они чем-то нам угрожают? Понимаете, кошки… Ох.

Но тут снаружи послышалось вежливое покашливание. Профессор Кейн пришел позвать всех, чтобы сообщить некие новости.

– Господа, – объявил он, когда все собрались в палатке зоологов, – я хотел бы похвастаться. Животное, которое вы сейчас увидите, считали полностью вымершими. Мало того: экземпляры, подобные этому, являются чрезвычайно редким случаем. Невероятная удача! Сейчас, мадам Кеннел, вы убедитесь, что были несправедливы к своему племяннику.

Он продемонстрировал ящик, забранный спереди проволочной сеткой. Но не успел открыть клетку, как оттуда на койку выскочило ужасное существо. Острая морда была злой, как у сатаны. Желтые глаза горели ненавистью. Черная кожа была начисто лишена шерсти, гибкое тело несли жилистые тонкие лапы, голый хрящеватый хвост хлестал по бокам. Прыжок – и существо оказалось на столе.

– Ой, – удивилась Эдна. – Лысая кошка! Ну и дела!

– А? – сиял профессор. – Полагаю, вам это должно быть интересно.

Тишина, воцарившая в палатке, как-то не походила на всеобщий восторг. Профессор немного смутился, но не потерял бодрости.

– Да, мой мальчик, мы совершили открытие! Господа! Господа, взгляните! Перед вами египетская мау! Это крайне редкий экземпляр mau naturalis. До сегодняшнего дня они считались полностью вымершими! Три тысячи лет назад именно такие сидели у фараонова трона! Посмотрите, как ее мордочка напоминает богиню Бастет!

Но и тут странным образом никто не впечатлился. Профессор прокашлялся.

– Известно, – он вежливо наклонил голову, как бы обращаясь к Эдне, – что богиня Баст, или как ее еще называли, Бастет – символизировала радость, плодородие и домашний очаг, и традиционно изображалась с головой кошки.

– Ну да, – лениво произнес Ральф. – Это же все знают!

– Древние египтяне, – продолжал профессор, – считали мау воплощением земным богини. Ей посвящали храмы.