Невечная мерзлота
- Автор: Фартышев Василий Илларионович
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: «Молодая гвардия»
- ISBN: 5-93556-853-3
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Невечная мерзлота». Краткое содержание книги:
Вездеход уже виднелся щелками фар. Игорь взял ружье и выстрелил в воздух. «Семерка» остановилась, послышалея оклик Каюмова: «Вы где?» Ему ответили. Вездеход; круто тронулся вправо, но мотор заглох; Росло нетерпение голодных желудков, а стартер мучил слух нудным, то набирающим силу, то утихающим хрипением. Игорь хотел было съехать к ним на лыжах, помочь, но Володька остановил:
— Каюмыч никогда так машину не бросит.
Наконец мотор завелся, вездеход сдал назад, с целины на лед, и одолел берег с надрывным воем первой передачи. Юрий залихачил так, что чуть не смял палатку.
— Уу-гу-гууу! — рыкнул он, вылез, ласково со всеми поздоровался и подал мешок, предназначенный для первого ужина. Вошли в палатку и под оживленный рассказ Каюмова распотрошили мешок. В нем были слегка помятые, одуряюще ароматные буханки свежего хлеба, килограммов пять колбасы, двадцатипачечный блок «Беломора», опоздавшие месяца на два журналы, рыба горячего копчения и фасоль в томате. Голод по табаку был сильнее голода по пище, и, пока Юрий возился с лампой-переноской, выкурили по папиросе из свеженьких тугих квадратных пачек. При свете разложенное на четырех, одна к одной раскладушках показалось таким роскошеством, что расспросы оставили. Колбасу, хлеб, рыбу отламывали руками.
В палатку влез Каратай, в кепочке, продрогший, непроспавшийся. Он скорчил рожу и тоненько сказал:
— Циво? Нициво? Цвики вы, а не нициво.
— Бригада засмеялась дружелюбно и понимающе.
— Ешьте-ешьте, — ласково уговаривал Каюмов, которому вдруг стало совестно за свои тазовские удобства. — Я знашь как гнал! Вот, думаю, мы тут жрем, а Володька там голодат, Гришка наш там голодат, Игорюха с Петром. Вы ешьте, кушайте, а то коньки откинете.
Екимов, смачно жуя и улыбаясь, расспрашивал о новостях на базе. Отвечал Каюмов, потому что Каратай на все вопросы зарядил одно: «Нэ понял». Саша был скорее меланхоличен, чем пьян, но оживленность бригады, этот стол на раскладушках, свет и тепло подействовали и на него. Наверное, незначительными показались вчерашние неудачи. Водка обожгла, согрела и еще долго обжигала, и не было вокруг лучших друзей на свете. Каюмов перецеловал их подряд, будто остававшиеся четверо уже помирали с голоду и не оставалось надежды на спасение.
Улеглись, когда совсем рассвело, моментально уснули и долго спали, а потом жизнь пошла так, словно только что выехали в поле. Каюмыч, дежуривший по камбузу, разбудил всех прямо-таки по-материиски, в трех ведрах наготовлено было вдосталь, а под тент продсклада не вмещалась привезенная провизия, и небо было цвета наполовину исполнившейся мечты. После завтрака долго перекуривали, слушали приключения друг друга, а их уже оказалось вдесятеро больше, чем вчера, и разбирали заказанное: Гриша свои книги, попавшие в мешок с сахаром, Екимов карамель, влипшую в маргарин и масло, Петро мял кожу сапог, а писем Игорю просто ни от кого не было...
Работа теперь ладилась вдвое веселей, и, несмотря на то, что под огромный 24-метровый «сигнал» ямы пришлось бить вручную, он стоял на следующий день свежерубленый, светлый от ошкуренных бревен, гордо красуясь десятками перекладин, укосин и безупречным венчиком «визирного». Поторопились с ним потому, что был канун Первомая. Собирались погрузиться в вездеход и двинуться за сорок километров, «в кино».
Но «кино» началось в бригаде.
Петро Васильков с разобиженным видом вошел в палатку, где парни перетряхивали рюкзаки в поисках «штатских», понаряднее вещичек, и протянул Каратаю бумажку.
— Офонарел? — тихо спросил бригадир и вертел бумажку в руках, как будто прикидывал, как получше свернуть из нее козью ножку. Петро молча вышел из палатки.
И попер напрямик в сторону Северного Ледовитого океана.
— Поехали, что ли, пан бригадир? — нетерпеливо спрашивал Каюмов.
— Погоди... Петро!
Но Васильков, видно, твердо решил до вечера управиться хотя бы в один конец. Бригада ошеломленно смотрела ему вслед, выстроившись на утоптанном пятачке, попеременно окликали... И чем больше внимания ощущал к себе Васильков, тем сильнее наддавал ходу. Екимов, по праву старшего рабочего, потянул бумажку из пальцев Каратая. «Заявление» — крупно, печатными буквами стояло вверху.
— Повремени, хлопчики, — сказал остальным Саша и ловко вскочил на гусеницу вездехода, уселся, быстро завел двигатель. Петро в это время спустился в едва видную, метровой глубины долинку и начал проваливаться: наст там уже подтаял.
— В общем-то, типичная истерика, — сказал Игорь. От таких слов Екимов лишь восхищенно покрутил головой: хорошо излагает!