Императорские изгнанники [ЛП][The Emperor’s Exile]

- Ты не в том состоянии, чтобы угрожать, префект. - Аполлоний приложил палец к его лбу на прощание и повернулся, чтобы идти по молу к набережной. Катон смотрел ему вслед с кислым выражением лица. Он слишком много рассказал Аполлонию, и агент, очевидно, еще больше сам узнал о прежней жизни Катона. Достаточно, чтобы подзадоривать его, но с какой целью? Предательство Юлии, похоже, так и останется незаживающей раной. Как бы Катон ни старался забыть, а тем более простить ее, она всегда будет рядом, уродуя даже те воспоминания о счастливых минутах, которые они когда-то делили.

Затем он вспомнил о Клавдии. Она ушла за вином и не вернулась. Более того, он не слышал от нее ни звука с тех пор, как она поднялась по лестнице в покои смотрителя башни. Он почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок страха, и, поднявшись на ноги, как можно быстрее направился в дом.

- Клавдия? - позвал он.

Ответа не последовало, поэтому он позвал еще раз, а затем начал подниматься по лестнице, стиснув зубы от усилия, которое живо отозвалось в его ослабевших конечностях. Когда его голова поднялась над отверстием, он увидел, что она сидит, склонившись над столом рядом с резьбой, над которой работал хранитель в тот день, когда был вынужден покинуть свой дом. На столе перед ней стоял небольшой кувшин, а кубок лежал на боку, опрокинутый. Вино все еще капало в лужицу на полу, яркую, как кровь, в солнечном свете, проникавшем сквозь открытое окно.

- Ты в порядке? - спросил он, взобравшись на последние несколько ступенек и пересекая комнату подойдя к ней, молясь, чтобы она не поддалась болезни.

Она среагировала на руку, которую он положил ей на плечо, с явным неудовольствием изменив положение своего тела, а затем ее туловище слегка вздыбилось, и вдруг, она глубоко вздохнула и начала храпеть.

- Бедная моя Клавдия, - тихо сказал Катон. Он огляделся и увидел плащ, лежащий на небольшом сундуке. Приподняв ее голову со стола, он подложил скатку под ее щеку.

- Отдыхай... Спи столько, сколько захочешь. Ты заслужила это. Это и мою вечную благодарность.

Он поколебался мгновение, затем наклонился, чтобы поцеловать затылок, вдыхая аромат ее волос. Она слегка вздрогнула и пробормотала что-то бессвязное, затем снова улеглась. Катон с нежностью смотрел на нее, прежде чем спуститься обратно в кладовую, его мысли уже были заняты предстоящей кампанией против врагов в провинции. Чума, поразившая Каралис, лишила его трети людей, необходимых для борьбы с разбойничьими племенами. «Похоже, что я сражаюсь с двумя врагами», - размышлял он. Ни один из них не был обычным врагом, с которым его учили сражаться, но обоих нужно было сдержать и уничтожить. Вопрос был в том, кто из них окажется более опасным? В сложившейся ситуации он опасался, что если разбойников он может разгромить, то чума никогда не будет побеждена.