Хочу сны. Игра уравнителей

– Мне всегда было интересно, какой срок жизни у человеческого сознания… Срок годности тела лет семьдесят, в среднем. Но вот сознание – оно ведь не стареет. Оно вообще может не меняться с самого детства. А если оно не стареет само по себе, то и умереть не может…

– Да неужели?

– О да… Если бы только сознание не было связано с мозгом. Мозг изнашивается и умирает, и с ним гаснет сознание, – Гуру помолчал. – Как-то раз мне попался артефакт одного безумца, который считал, что лучше прожить пятьсот лет во сне, чем сто в реальности. Он был богат и завещал своим слугам следить за его телом, пока он будет в мире снов. Делать массаж, чтобы поддерживать мышцы в тонусе, обеспечивать организм всем необходимым через капельницы. В общем, средства у него на это были…

– Действительно, сумасшедший, – Аня скучающе зевнула. – Прости. Ну, так и что с ним стало?

– Из пятисот запланированных лет, он прожил во сне девяносто шесть и умер. В реальности ему было всего лишь тридцать с небольшим.

– Так себе сказка на ночь.

– Да… грустная история. Бедняга не учёл, что в состоянии осознанного снохождения мозг изнашивается быстрее, чем у обычных людей.

– Раз уж тебе не спится, – произнесла Аня, после долгой паузы. – Подежуришь? А я посплю.

– Конечно, – ответил Гуру. – Отдыхай.

Где-то совсем рядом с собой Ньютон услышал шорох брезента и хруст молнии спального мешка.

– Гуру, – теперь голос Ани прозвучал ближе.

– М?

– Что ты рассказал обо мне Ньютону?

Гуру молчал.

– Когда он пришёл ко мне в последний раз, – продолжала девушка. – То сказал: «Ты бездарно тратишь свой талант». И ещё что-то про путь, с которого я сбилась. Так что ты ему наговорил обо мне?

Гуру тихо вздохнул:

– Я ведь не думал, что после нашего разговора он пойдёт прямиком к тебе, – в голосе учителя звучало искреннее сожаление и улыбка. – И тем более не думал, что он сдаст меня, старого дурака. Так что прости наши сплетни. Это всё опять моя сентиментальность.

– Да я не злюсь, – тихо сказала Аня. – Просто любопытно, что конкретно ты ему сказал.

– Да то же, что и тебе говорил не раз. Что в тебе больше потенциала, чем у всех, кого я когда-либо учил. Сказал, что ты разуверилась в Ордене и теперь пытаешься найти свой путь, – раздался треск сухих ветвей, подброшенных в костёр. – И ещё, кажется, что ты всё ещё винишь меня в том, что случилось с остальными.

Оба они замолчали. Только щёлкал хворост в костре, и сладко пахло дымом и хвоей.

– Я тебя не виню, – сухо произнесла Аня.

– Правда? – спросил Гуру.

– Правда. Раньше винила. Теперь не виню.

– Значит, отныне я буду спать спокойнее…

– Но я по-прежнему не хочу, чтобы ты втягивал меня в свои дела, – решительнее сказала Аня. – Ты знаешь, что я пошла сюда только ради него. Но когда мы выберемся отсюда, я не хочу чтобы ты снова вытаскивал меня из комнаты. Не хочу слышать об Ордене. И чтобы Ньютон ко мне приходил – я тоже не хочу.