Григорий Распутин. Россия под гипнозом

Рассмотрев подлинное по этому делу производство, я, со своей стороны, нахожу, что за всеми принятыми до сего времени следственной властью мерами к раскрытию обстоятельств убийства Распутина истинные виновники такового остались однако не выясненными, и в деле имеются указания лишь на поименованных выше лиц, которые могли быть заподозрены, с большей или меньшей степенью вероятия, только в укрывании его преступления. Однако совершенно исключительные условия настоящего дела, лежащие как в личностях этих последних, так и в личности потерпевшего и самой обстановке преступления, требуют особливой осмотрительности при суждении виновности упомянутых лиц».

Осторожность, с которой написаны эти строки, буквально бросается в глаза. Кроме того, в последнем абзаце высокими полицейскими чинами сделана важная, на их взгляд, поправка: вместо выделенного мною словосочетания «как в личностях этих последних» написанное ранее «прикосновенных к нему лиц» было зачеркнуто. Составлявшим Проект всеподданнейшей Записки на Высочайшее имя крайне не хотелось, чтобы в документе звучали фамилии лиц, имевших отношение к Императорской Фамилии. Мало того, не должно было быть даже слова о какой бы то их прикосновенности к этому делу.

А вот и вердикт – точнее, заключительная часть Проекта всеподданнейшей Записки. Она, как уже было сказано, составлена в двух редакциях.

Первая редакция звучала так: «Испрашивая Высочайших Вашего Императорского Величества указаний, не благоугодно ли будет Вашему Величеству, в уважение изложенных выше соображений, Всемилостивейше повелеть всех лиц, прикосновенных к убийству крестьянина Григория Распутина (Новых), простить и само дело навсегда предать забвению».

Однако первоначальная трактовка выделенных словосочетаний, по-видимому, смутила высоких полицейских чинов, в результате чего простым карандашом были внесены некоторые изменения, связанные опять-таки с неприкосновенно высокопоставленных лиц (к сожалению, расшифровать их не представилось возможным). Тем не менее последняя фраза осталась неизменённой: «навсегда предать забвению».

Результатом «проб и ошибок» и стало появление второй (и, как полагали чиновники, основной), более обтекаемой, редакции: «Повергая изъясненные соображения относительно порядка дальнейшего направления дела об убийстве крестьянина Григория Распутина (Новых) на Высочайшее Вашего Императорского Величества благовоззрение, приемлю долг всеподданнейше испрашивать Высочайших Вашего Императорского Величества по сему делу указаний»[236].