Спаси меня от себя

*******************************************************

Три недели я не видел и не слышал Есю. Настолько озверел за это время, что, найдя рубашку, в которой она спала, уснул, плотно уткнувшись носом в ткань, от которой еще исходил слабый аромат.

Я псих. Долбанный и конченный придурок. Каждый вечер я приезжал под окна слишком знакомой квартиры и ждал. Терпеливо и иногда озлобленно. Так не должно быть, черт возьми!

Логвиненко приходил и уходил, порой не приезжал и вовсе, но однажды он заметил меня. Изучающий взгляд лазером прошелся по лицу, после чего он сделал вид, что мы не знакомы.

Дни суматошно сливаются в единую бессвязную цепь. День сурка. Я пытаюсь найти Есю и не могу. Она словно сквозь землю провалилась, и самое паршивое, я даже не знаю толком, у кого ее искать. С друзьями знаком не был, знал только про какую-то Марусю. Но как она выглядит и где живет — без понятия.

Поднял на уши всех, но все что удалось узнать, — она покинула страну. Люди пообещали найти мне концы, но только пока воз и ныне там.

— Андрей, я понимаю, конечно, что ты не в себе сейчас, но завтра суд. Мне нужно, чтобы ты был предельно собран.

— Мне все равно, — откидываюсь на спинку кожаного кресла и прикрываю глаза. Как же мне все равно.

Пусть хоть планета остановится.

— Слушай, ты мне не помогаешь вообще ни разу! — Мила жалобно стонет и кидает на стол бумаги.

Она золото. Без прикрас открыто заявляю это, такого трудолюбивого человека нужно еще поискать. Я уже молчу про то, что она единственная из нашей семьи, кто не отвернулся, когда скандал набрал обороты. Ох, как же он набрал обороты. Каждая газета считала своим долгом поведать о сыночке знаменитого политика. Сыночек и правда подпортил малину своим звездным родственникам. Ну что поделать. Повторюсь: мне все равно, а вот мать довольно красноречиво вопила в трубку, что рейтинги у отца сместились из-за меня.

Ой ли. Они давно рухнули вниз из-за его беспорядочных половых связей, о которых не слышал разве что глухой.

— Он приехал, — Мила подскакивает на месте и загорается как новогодняя елка от множества гирлянд на ней.

Мы долго ждали, слишком. Я все еще верил в адекватность этого человека, потому что не мог он оказаться таким же, как и дети.

Одно предложение, а сколько силы оно придало мне.

— Выезжаю.

Первая новость за долгое время, которая вселяет в меня призрачную надежду.

— Андрей, — окликает меня сестра. — Все наладится, будь уверен.

Я смотрю в широко распахнутые глаза и понимаю, что мне несказанно везет с ней. Пожалуй, я бы бухал без просыху еще неделю назад, если бы не она. Может даже проснулся бы уже с судимостью.

Наладится. Я тихо умираю внутри, а каком положительном исходе вообще может быть речь?