Спаси меня от себя

Зачем я приехал сюда? Послушать условия мымры, конечно. Плюнуть в лицо и еще пригрозить всем плохим, что есть на свете. Она свою морду беречь станет уж точно, так что за сохранность побоится.

Ступаю по знакомому входу к другу-вышибале, который при виде меня расплывается в улыбке, освобождая вход. Без вопросов. Я свой.

Сегодня пятница? По плану разврат и пьянка, как и обычно в подобных местах. Музыка грохочет до заложенных ушей. С отвращением поглядываю на извивающихся парочек на танцполе.

Презрение наверняка плещется во взгляде. Плевать. Выискиваю Леру с одним лишь желанием — размазать по ближайшей поверхности наглую размалеванную рожу.

Андрей, ты не бьешь баб. Какими суками они бы ни были. Но если она хоть пальцем прикоснется к Есе или поспособствует тому, что с ее головы хоть волос соскользнет — не посмотрю, что не бью женщин. Фиолетово уже будет на все.

Знакомую раздражающую фигуру замечаю сразу. Не одну — в окружении приспешниц дьяволицы. Как обычно. Вокруг них аура потреблядства и жажды наживы. Еще бы, цацки сами себя не купят и дорогие авто из воздуха не возникнут. Приближаясь к курицам, начинаю ощущать знакомый ядреный аромат. Дихлофос просто отдыхает нервно в сторонке. Задерживаю дыхание, но все зря.

— Надо поговорить, — выдаю, хватаю девицу за руку. Лера разворачивается в обнимку с мохито. Ничто не вечно под Луной, но ее любовь к алкогольному мохито точно подходит к разряду «любовь навсегда».

— Андрюшенька, а вот и ты, девочки, оставьте нас, — подмигивает своим мокрощелкам и горделиво улыбается мне. На ней одежды примерно столько же, сколько и на новорожденном. Тот правда укутывается почти сразу в пеленку, а Лера решила облачиться в юбку-пояс и такой же топ.

Мне это нравилось? Где были мои глаза?

— Что, так противно смотреть на меня?

— Давай к делу, — отворачиваюсь и смотрю на разноцветную стойку со спиртным. Напиться бы и забыться после всего. Нервы ни к черту.

Ее лицо меняется на деловитое. Пренебрежительно-серьезное. Как заправская шлюха готовится назвать цену, так и Лера готовится назвать условия.

— Я попрошу папу свернуть дело и не буду трогать твою шлюху, если ты женишься на мне.

Если бы она вдруг превратилась в петуха, я бы удивился меньше. До меня доходит с запозданием последнее слово, а когда доходит, я хватаю идиотку за шею и прижимаю к стене. Что ты, мать твою, сказала? Как назвала мою девочку?

— Говорю в первый и последний раз. Если еще раз откроешь свой гнилой рот и выдашь нечто подобное, или будешь мне угрожать Есей, а может попробуешь приблизиться к ней на метр или попросишь кого-то причинить ей вред — я тебя на окружной подарю первому же сутенеру. Вот только не уверен, что возьмут, слишком уж пользованная, а тогда, будь уверена, я найду другого желающего отыметь тебя до полусмерти во все дыры самым изощренным образом. И смерть покажется тебе слишком долгожданным призом, — вдалбливаю слова в бестолковую голову, а у самого руки трусятся из-за напряжения.

Мало кому удавалось настолько меня довести так, как этой чертовой семейке. Лера начинает рыдать и задыхаться, но я упорно продолжаю. Ты дослушаешь, сука.