Спаси меня от себя

Приставучий парень как-то очень быстро отходит на десятый план…Мы не слышим больше ничего.

Андрей неотрывно смотрит, впитывая каждый сантиметр моей кожи в себя. Это ощущается, пусть он только и держит меня за талию. Крылья носа раздуваются, вся реальность сужается до пересечения взглядов. Боль и отчаяние у нас общие. У каждого свои.

— Что ты здесь делаешь? — мне надо прекратить эту вакханалию. Пытаюсь отойти, но Андрей так же держит меня.

— Ты сбежала, я нашел, — полуулыбка окрашивает лицо, но делает из него не уверенного самца, как обычно, а загнанного в угол зверька. Он храбрится, но что-то в глубине его невозможного цвета глаз говорит о жуткой панике.

Горячие пальцы держат меня, но я ощущаю вибрацию, снующую по коже. Нас обоих трясет, оно и не мудрено.

— Я ушла от боли, — выдыхаю и делаю шаг назад, но меня рикошетит в стальную грудь. — Отпусти, пожалуйста, — шепчу у самого сердца.

— Мы поговорим, даже подсудимому в зале суда дают сказать последнее слово, Еся.

Шепчет так, что волоски на загривке встают дыбом. Нет, Еся, это билет в один конец. Ты не сможешь отказать. Но все это блажь. Его. Твоя. Слишком много проблем и того, что, по сути, простить нельзя.

— Ты не подсудимый, я не судья, — закрываю глаза и делаю еще одну попытку отстраниться.

Пальцы на пояснице впиваются сильнее, вдалбливаются в меня, причиняя боль. Мне она сейчас нужна. После моральной смерти.

Любимые губы что-то шепчут мне, но я не осознаю реальность. Уши закладывает от эмоций. Кого я обманываю? Я сейчас впервые спокойно глотнула кислород с того самого раза. Он мое лекарство или яд. Все зависит от дозы, моя слишком велика.

Капелька пота скатывается по спине, оседая у замка купальника. Жара становится невыносимой.

— Мы поговорим, а потом ты сама решишь, — доносится сквозь вату.

Слишком жарко, я без шляпы, и ощущения такие, что солнце настроилось исключительно на мою голову.

Киваю, не в силах разговаривать.

Андрей не отпускает меня, обеспокоенно оглядывает мою слабую фигурку и между делом выдает:

— Ты бледная и худая, — на этих словах я горько усмехаюсь. Еще бы, я ем только тогда, когда на меня наседает Свят. Или когда Маруся закатывает жуткий скандал и грозится всеми муками ада, а в частности, отправить меня домой под присмотром отца для принятия капельниц.

— Плевать, — искоса кидаю взгляд на Андрея, напарываясь на хмурый настрой. Он резко потемнел. Морщинки собрались у глаз — злится, но пытается не показать.

От меня не скрыть, я слишком долго и часто рассматривала его, слишком хорошо понимаю проявления его эмоций, хороших и плохих. Знаю, когда он хмурый из-за проблем на работе, чувствую, когда рад, а когда эта радость напускная, защитный механизм от окружающих.

Могу отличить искреннюю улыбку от обольстительного оскала.

И мне хочется вырвать эти знания из своей головы, а чувства отдать первому встречному, чтобы не было так больно. Заберите от меня все.

— Мне не плевать.