Кровь над короной

Также там были датский король с королевой и члены Совета, в чьих руках находилась реальная власть в Дании. А вот это было предельно опасно – Дания никогда не скрывала, что заинтересована не только в Шлезвиге, но и в присоединении Голштинии.

Екатерина Алексеевна это хорошо знала, когда взошла на престол. В те дни она всячески пыталась лишить своего сына Павла голштинского наследия, абсолютно ей не подконтрольного. Потому она внимательно выслушала настойчивое предложение дипломатов из Копенгагена. Оно было простым – обменять Голштинию на находившийся под властью датской короны Ольденбург. Последний был рядом с Йевером, где правил брат, что делало ситуацию для нее крайне выгодной.

На предложение императрица согласилась сразу. Вот только провести в жизнь можно было только после совершеннолетия Павла – сын должен был четко и ясно отказаться от отцовской короны герцога. В его согласии мать не сомневалась – у Екатерины Алексеевны были действенные рычаги воздействия на нелюбимого сына.

А теперь она благословляла небо, что не успела сбагрить ненавистную Голштинию – лишившись в России трона, она автоматически теряла бы Ольденбург. Тот переходил по восшествии на престол Иоанну Антоновичу. И ей бы пришлось искать убежище только в Пруссии. Йевер становился опасным чрезвычайно – брат армии не имел, и защитить сестру с сыном не смог бы. Ни в каком случае, если из Ольденбурга отправили пару эскадронов кавалерии и схватили бы их на прогулке.

В Голштинии все же имелись укрепленные замки и небольшая армия. Ее безопасность была гарантирована, однако опять – не от датской армии. И откровенно страшили напряженные отношения с сыном – Пауль-Петер попал под сильное влияние воспитателей – князя-епископа и старого Бухгольца, которые ее сильно недолюбливали, считая прямой виновницей гибели мужа, и это еще мягко сказано.

Екатерина Алексеевна отчетливо понимала, что как только Павел достигнет совершеннолетия, ее могут вульгарно выставить за порог. И теперь она молилась, чтобы молодая жена брата не забеременела – тогда дорога в Йевер будет закрыта навсегда. И ей придется искать покровителей Ангальт-Цербстской фамилии, под смешки родственников над бывшей императрицей. От такого унижения у нее сводило зубы…

– Просите графа, Иван Григорьевич, – тихо обратилась она к Орлову, который принял на себя обязанности начальника охраны – ему она всецело доверяла, как единственному русскому который ее не покинул и остался верен до конца. А вот прибывший в Голштинию в начале января граф Панин не соизволил даже появиться у нее, и пакетботом уплыл в Мемель, несмотря на ненастную зимнюю погоду и шторма.

– Доброго утра, граф! Вы с частным визитом, Иван Андреевич, или выполняете поручение его императорского величества?

– Доброго утра вашей светлости! Я действительно прибыл к вам с поручением нашего государя. Не уделите мне немного времени для изложения царственного наказа?