Николай Анциферов. «Такова наша жизнь в письмах». Письма родным и друзьям (1900–1950-е годы)

Дорогая моя, любимая Сонюшка, сегодня опишу тебе немножко свою жизнь. Труд наш нормирован, и вместе с тем мы работаем ежедневно определенное количество часов. Если ты норму выполнил до окончания трудового дня, ты имеешь возможность ее перевыполнить, что является, конечно, плюсом. Я слыхал, что перевожусь как слабый на хозработу и, вероятно, покину колонну 188-ую, о последнем я жалею. Когда утром встаешь и выходишь из барака, с наслаждением вдыхаешь запах лугов. Работаем мы теперь по заготовке дерна в лугах. Здесь масса цветов, которые у нас считаются садовыми, — ирисы, асфоделии, лилии. Как они украшают луга! Обед нам привозят на работу, т. к. мы все дни проводим на воздухе. Погода обычно хорошая, особой жары еще нет. Я едва не попал в бригадиры. Бригадирствовать мне пришлось только день, т. к. старого бригадира вернули. Я очень рад, т. к. эта должность не по моему характеру. Но этот день («бригадир на час») я провел с интересом. Сейчас я переведен в хороший барак, и у меня хорошее место. Так что видишь, все образуется. Сегодня мне нездоровится, и я освобожден от работы. Завтра иду, т. к. температура упала. Я перечитывал твои письма. Как бы мне хотелось, чтобы они когда-нибудь соединились с моими. День ветреный, ясный. На окне возле меня — в кружке — ландыши и ирисы. Я думаю о тебе, я полон тобою, я пишу тебе.

Ты мне писала о случайной встрече с одной из встреченных в Гаграх. Я в Бутырках также встретился с одним доктором, который мне рассказал обо мне, о тебе, как одеты, в руках книжка и т. д. Это была экскурсия Н. П. в горы над Жегварским[396] ущельем, которая кончилась таким ливнем. Я был поражен, что он запомнил нас во всех деталях. Мы с ним и двух слов не сказали. С удовольствием я перечитал твое письмо о разборе книг. Как же мне забыть эти часы возвращения. Какие это были чудесные, яркие мгновения. Как я искал в нетерпении глазами со своим мешком за спиной наш дом белый с голубым.

Сейчас получил 4 твоих письма (№ 21 от 22/V, № 10 — этот № уже был от 15, № 11 от 17 и № 12 от 20-го). Пришла и твоя карточка, она, конечно, очень мало передает тебя, но мне будет очень радостно поглядывать на нее, конкретизируя твои черты, хотя образ твой очень жив в моей памяти. Хотел бы я повидать тебя в новом платье, мне оно по описанию понравилось. Но вот твое «лирическое» письмо все еще не пришло. Твой летний план — Селигер — очень хорош. Ну а как же ваша поездка в Михайловское и Ленинград? Неужели не состоится. Ты напрасно себя «казнишь» за одно письмо, оно было очень хорошее. Буду отвечать на твои вопросы. Заверение подписи производит не начальник колонны, а Управление Отделением. Я в прошлом письме послал тебе Заявление в Сберкассу. Теперь о посылках. Откуда ты взяла, что я хоть одной посылкой был недоволен! Все они радовали меня и как поддержка, и как забота. Но ты не думай, что я без посылок не смогу жить. Это неверно. Нужно лишь добавить немного жиров, лучше всего масла (постного в баночке), а еще лучше русского. Хороша и грудинка. Сало я меньше люблю. Частью я им угощаю, частью съедаю сам с хлебом и луком. Далее, нужен сахар. Если будут деньги, его можно доставать в ларьке. В порядке баловства самые ценные сухари, сушки и чай. Но всякое баловство очень, очень приятно, в частности финики, что были в прошлой посылке. Баловство — здесь особенно дорого. И я заметил, что именно баловство присылают в большинстве посылок. Мятные пряники дошли совершенно мягкими, а леденцы — слиплись. Лучше всего пришли пектус или мятные. Сгущенное молоко я получил два раза в посланном тобой ко<личест>ве. Оно мне очень ценно. Концентраты бульона и киселя очень хороши. С кашей трудно, т. к. варить негде, все же мне это удалось. До зимы, когда в бараках появятся печи, лучше не высылай. Фанерных ящиков нам не отдают, поэтому-то я и просил тебя выслать мне раз корзиночку маленькую или чемоданчик, вложив внутрь ключ. В посылку можно вложить письмо не длинное и деньги до 10 рубл. Вещей совсем не надо. Ну, вот тебе мой деловой отчет о посылках. За все, за все спасибо.