Бумажный дворец [litres][The paper palace]

17:45

Яркие, щемящие воспоминания уходящего дня жужжат у меня в голове, точно рой пчел. Не могу от них избавиться. Я смыла с себя Джонаса, пока плыла через пруд домой, но он все еще здесь, у меня в голове, когда я стою у плиты на кухне в своем мокром купальнике и полотенце, дожидаясь, когда закипит чайник. Вспоминаю, как уплывала от Джонаса, оставив его на берегу позади. Его несчастное лицо. Посреди пруда, там, где зеленая вода темнеет из-за глубины, я остановилась перевести дыхание, боясь обернуться и увидеть, что Джонас еще стоит там, боясь плыть обратно к Питеру и своей жизни.

– Ты, наверное, невозможная болтушка, – говорит мама, доставая с полки старую жестяную банку с чаем лапсанг-сушонг. – Вас с Джонасом не было несколько часов. Мы уже собирались высылать поисковый отряд.

– Не уверена, что в этом была необходимость, – смеюсь я. – И вряд ли прошло несколько часов. Мы просто прогулялись до океана. Вечернее солнце было таким красивым.

– Сегодня полная луна, – замечает она.

Позади нас Питер со всеми тремя детьми играют в настолку. Я оглядываюсь, чтобы проверить, не прислушивается ли он к разговору, но он только что выбросил дубль и теперь занят сооружением блокады.

– Был кто-нибудь из знакомых? – спрашивает мама.

– Видела палатку Биддлов справа, ближе к Хиггинсу. И еще, кажется, Памелу на ее ежедневном моционе: она была далеко, но я разглядела фиолетовую юбку. Но в целом пусто. Наконец-то сняли таблички для охраны куликов.

– Слава богу. – Мама помогает себе открыть крышку жестянки черенком от ложки. – Держи, – она протягивает мне чай. – Вода уже, наверное, горячая.

– Господи, Уоллес, – подает голос Питер, – дождись, когда она закипит. Могла бы с таким же успехом налить мне кружку теплых помоев. И даже не думай заваривать эту китайскую дрянь.

– Это чай, копченный на сосновых иголках, – отвечает мама.

– Еще хуже.

– Твой муж любит покомандовать, – говорит мама, но я вижу, что ей это нравится. Она ставит чайник обратно на плиту и отправляется на поиски простого английского чая.

Финн встает из-за стола и подходит меня обнять.

– Я нашел на пляже акулье яйцо.

– Акулье яйцо? – с сомнением переспрашиваю я.

Он сует руку в карман и вытаскивает что-то похожее на маленький высохший черный мешочек с рожками с обеих сторон.

– Вот. Джина сказала, что это яйцевой мешок. Для акуленка.

– Все почему-то так думают. Но на самом деле это яйцо ската. Их называют русалочьими сумочками.

– Это похоже на правду, только если русалка – гот, – смеется Питер.

Я отдаю яйцо Финну.

– Положи на полку, чтобы не разбилось.

– Может, мне нарядиться русалкой на Хэллоуин в этом году, – говорит Мэдди.

– Отличная идея. Хотя сложно будет ходить по соседям без ног, – замечает Питер. – Иди сыграй с нами, жена.

– У меня нет настроения. Нужно снять мокрый купальник.

– Это точно. Еще заработаешь себе цистит. – Мама возвращается из кладовки с упаковкой из десяти рулонов туалетной бумаги. – Не отнесешь это в баню? Опять закончилась бумага. Не понимаю, как вы ее так быстро тратите. Вы как стая саранчи.