Назови меня своей

— Н-нет, — почти шёпотом ответила я, отчаянно краснея.

Пальцы сжались в кулаки, вдруг захотелось стиснуть плечи Валентина, придвинуться ближе… Сделать что-то, чтобы унять томительный нетерпеливый жар, заливший низ живота.

— Хорошо-о-о, — протянул младший вампир, и его ладони оказались на моей попке. А потом он тихо усмехнулся и добавил. — Я хочу, чтобы сейчас ты сделала то, что тебе хочется, Лёлечка.

Требование, которому невозможно противиться. Прикусив губу, пряча взгляд, я медленно подняла руки, чувствуя, как учащается дыхание, и положила ладони на плечи Валентина. Гладкая, тёплая кожа, которую тут же мои пальцы непроизвольно погладили. Крепкие мышцы под ней, напрягшиеся от моего прикосновения. Капельки воды, и глядя на них, я поймала себя на шальной и неприличной мысли собрать их языком и губами. А ещё… Мой рот приоткрылся, я зажмурилась и позволила моему телу делать то, чего ему хотелось — как и сказал Валентин. Бёдра плавно двинулись вперёд, отчего коленки разошлись ещё шире, и чувствительное местечко медленно скользнуло прямо вдоль твёрдого, гладкого ствола. Я беззвучно охнула, окунувшись в бодрящие, восхитительные ощущения, замерла с колотящимся сердцем, обмирая от собственной смелости и раскованности. Смущение сплелось с другими чувствами, и я, как любопытный зверёк, осторожно потянулась к ним, желая исследовать и… попробовать снова их испытать, сделать сильнее, ярче.

— Послушная девочка, — снова шепнул довольно Валентин и его губы обхватили торчащую вершинку, нежно втянули тугой шарик.

До меня смутно донёсся звук открывшейся двери, но выныривать из восхитительных переживаний ужасно не хотелось, как и открывать глаза — я ведь знала, кто это, лорд Валентин сказал, он вернётся. Ну и пусть смотрит… Мне уже всё равно, главное, что вернулся, не ушёл к себе, получив своё. Тихая радость смешалась с проснувшимся вновь желанием, и я не сдержала улыбки. Между тем, младший носфайи продолжал играться с моим соском, заставляя выгибаться сильнее, подаваться навстречу, с моих губ то и дело срывались судорожные вздохи, в скором времени грозившие перейти в стоны. Для меня оказалось полной неожиданностью, когда рта коснулся край стеклянного бокала и негромкий голос лорда Мартина произнёс:

— Выпей, Лёля.