Назови меня своей

Утро встретило тишиной и одиночеством — в постели я лежала одна. Плотно задёрнутые шторы не пропускали солнечный свет, и сколько сейчас времени, сказать было сложно. Прежде, чем открыть глаза, я осторожно прислушалась к себе: почти ничего не болело, наверное, в креме содержалась магия, не иначе. Мышцы, правда, слегка потягивало, но не настолько, чтобы я не могла шевелиться. В деликатных местах остался лишь отголосок неприятных ощущений, ничего не саднило и не жгло. Едва подумав о своём теле, я тут же вспомнила вчерашнее… Ох. Щёки вспыхнули жаром, а сознание затопили противоречивые эмоции, в которых я беспомощно забарахталась, пытаясь хоть как-то совладать с ними. Мне было хорошо, да, даже очень. Но… со мной были двое мужчин, и меня привязали к кровати. Я вела себя совсем не так, как целомудренная, воспитанная девушка, откровенно наслаждаясь удовольствием на грани и выполняя всё, что мне говорили.

Глухо застонав, закрыла лицо ладонями, пытаясь удержать слёзы — поздно жалеть себя и умирать от стыда, Лёля. Вчера надо было думать об этом. Я прикусила губу и села, откинув одеяло. Кулон на груди слегка холодил, посверкивая в полумраке комнаты гранями, кольцо на пальце таинственно мерцало фиолетовыми искорками. Ты — собственность, Леллиаль, и что бы не происходило между тобой и твоими хозяевами, это останется лишь между вами. Они видели меня такой, и если я вновь отгорожусь стеснением и застенчивостью, это наверняка не обрадует вампиров, и кто знает, что они придумают в наказание. Я прерывисто вздохнула, упорно изгоняя из сознания картинки ночи, и обвела спальню рассеянными взглядом, собираясь с мыслями. Надеюсь, лорды не захотят повторить вчерашнее ещё и сегодня ночью, боюсь, такой нагрузки точно не выдержу. Лицо снова потеплело, я отмахнулась от непристойных картинок и упорно проигнорировала тёплую волну, омывшую низ живота от воспоминаний. Я не настолько… испорченная, чтобы так быстро прийти в себя после бурной ночи и снова… испытывать желание!

Тряхнув головой, решительно встала, и тут мой взгляд упал на тумбочку. На ней лежал белоснежный ирис, а рядом записка, баночка с кремом и очередной футляр из серебристого бархата. Кольнуло неприятное ощущение — подарок за хорошее поведение? — но я отмахнулась от назойливой мысли. Это их право, награждать или наказывать. А я действительно вела себя так, как они хотели. Ну и, мне самой хотелось… Вздохнув, присела обратно на кровать и развернула записку. «Намажь ещё раз кремом свои нежные местечки, Лёля, до вечера всё пройдёт окончательно. Только не надевай трусики, иначе натрёшь снова, дай телу отдохнуть. Ты была восхитительна ночью, крошка. Мы вернёмся после обеда, дом и сад в твоём распоряжении. Под лабораторию бери одну из гостиных внизу, скажешь Джонасу, что надо сделать, он поможет. И ещё, Лёля. В коробке — наш подарок, используй его между своих стройных ножек. Как именно, догадаешься сама. Как придём, проверим. Он поможет твоему телу быстрее привыкнуть к происходящему с ним». Без подписи, но она и не требовалась. Я посмотрела на крем и моих губ коснулась смущённая улыбка: снова забота, пусть даже и в свете того, что это в их же интересах, чтобы со мной всё было в порядке. Вот про бельё замечание, пожалуй, лишнее, оно у меня теперь из качественной ткани, не натру. А ходить без ничего под одеждой слишком уж провокационно и откровенно, несмотря на прошедшую ночь. Подарок… От упоминания, как именно его использовать, мне стало жарко и не по себе, и я взяла футляр дрогнувшей рукой.