Назови меня своей

— Ещё немножко боли, крошка, — он улыбнулся, в серебристых глазах мелькнуло что-то, отдалённо похожее на нежность. — Но это неизбежно, через это все девушки проходят, — вкрадчивый, бархатистый голос проник в сознание, заполнил его, вытеснил зарождавшееся беспокойство.

А когда его ладонь накрыла самый низ живота, и шаловливый палец проник между ещё влажными складочками, я вздрогнула и сглотнула. Мне казалось, после того шквала эмоций ещё долго не смогу прийти в себя, и вдруг… Тело отозвалось на смелое прикосновение тёплой волной, мурашки разбежались до кончиков пальцев, и дыхание перехватило. Лорд Валентин мягко рассмеялся, его взгляд стал довольным.

— Тебе всё равно будет хорошо, Лёлечка… — выдохнул он на ухо, и меня охватила горячая дрожь предвкушения от его слов.

В памяти всколыхнулись недавние переживания, и между ног снова стало жарко, я прикрыла глаза и длинно вздохнула, подавшись навстречу пальцам лорда Валентина. Он же… погладил, задел словно невзначай чувствительную точку, снова наливавшуюся жаром, и в следующий момент я почувствовала, что младший вампир отстранился. А его место занял Мартин — сильное, горячее тело прижало меня к кровати, подарив всплеск тревожно-сладкого ожидания, сердце подпрыгнуло, застряв в горле.

— Тих-хо-о-о, — негромко протянул старший носфайи, и его пальцы аккуратно сжали мои связанные запястья. — Ножки, Лёля, — требовательно произнёс он, гипнотизируя меня своим взглядом, впивавшимся, казалось, в самую душу.

Я уже слишком много сделала сегодня того, чего не стоило скромной, воспитанной девушке, и выстроить обратно разрушенные безвозвратно границы не получится. Послушно развела снова ноги, широко, как он просил, и невольно затаила дыхание. Кровь шумела в ушах, пульс участился, и мышцы внутри отчего-то сжались, заставив тело напрячься от неизвестности. Ладонь Мартина медленно провела по моей груди, задев чувствительную вершинку — и снова вспышка удовольствия, с моих губ сорвался тихий вздох. Улыбка старшего вампира стала шире, зрачки почти полностью поглотили горевшую расплавленным золотом радужку и стали отчётливо багровыми. Ладонь опустилась ниже, а я… ощутила бедром, как к внутренней стороне прижалось что-то твёрдое и длинное. Осознание, что это такое, молнией сверкнуло в голове, и лицо загорелось от накатившего смущения. Пальцы Мартина между тем снова проникли в меня, по-хозяйски прошлись по откровенно мокрому лону, заставив выгнуться, и по довольному блеску в глазах лорда я поняла, что именно такой реакции он добивался.

— Уже готовая… И такая горячая… — шепнул он, убрал руку и… его пальцы коснулись моих губ.

Я ощутила собственный запах и пряный, сладковатый вкус, и в сочетании со словами Мартина, откровенными, непристойными, эмоции вспыхнули огненным факелом, опалив изнутри. Желание окатило жаркой волной, и вампир, внимательно наблюдавший за мной всё это время, выбрал именно это мгновение, чтобы… наконец закончить то, что должно было случиться именно в сегодняшнюю ночь. То самое, твёрдое и большое, скользнуло по складочкам, и в следующий момент я почувствовала резкое, болезненное вторжение и негромко вскрикнула, широко распахнув невидящие глаза.