Меч Лета [litres с оптимизированной обложкой]

По лицу Сэм я заподозрил, что она не самый терпеливый репетитор.

– Магнус, великаны совсем необязательно громадные. Некоторые – да. Некоторые вырастают до огромных размеров, если им это надо. Но вообще великаны разные, даже более разные, чем люди. И многие великаны с виду как люди. А кто-то из них умеет принимать облик орла, голубя или ещё кого-нибудь.

– Но что инеистый великан делает на бостонском причале? И можем ли мы ему доверять?

– Первый вопрос, – ответил Блитцен. – Инеистые великаны повсюду, особенно на севере Мидгарда. А по поводу доверять – нет, не можем. Он запросто утащит вас в Ётунхейм и бросит в темницу. Или сделает из вас наживку. Ты должен настоять, чтобы мы с Хэртом отправились с вами.

Хэрт постучал Блитца по плечу.

«Великан прав, – показал он знаками. – Я тебе говорил: слишком много дневного света. Ты обращаешься в камень. Упрямый и споришь».

– Да нет, я в порядке.

Хэрт огляделся и, подобрав на причале жестяное ведро, треснул им Блитца по голове. Гном даже глазом не моргнул, а ведро расплющилось, приняв форму его черепа.

– Ладно, – сдался Блитц. – Может, я и окаменел самую малость, и всё же…

– Спрячься от солнца, – велел я ему. – Мы справимся. Хэрт, найдёшь ему какое-нибудь укрытие – в метро или ещё где-то?

Хэрт кивнул и прожестикулировал: «Мы пока разузнаем побольше о Фенрире и его путах. Встретимся вечером. У библиотеки?»

– Договорились, – кивнул я. – Сэм, идём порыбачим.

Мы вернулись к Харальду, который между тем свил из своего каната изящное лассо.

– По рукам, – объявил я. – Двое пассажиров. Мы хотим уйти как можно дальше от берега. И нам нужна особая наживка.

Харальд одарил меня кривой ухмылкой. Зубы у него были как из той лохматой коричневой верёвки, которую он скручивал.

– Это уж непременно, человечек. – Он указал на скользящую дверь в пакгаузе. – Забирайте свою наживку… Ежели унесёте.

Когда мы с Сэм открыли дверь, я чуть не вырубился от чудовищного смрада.

Сэм зажала нос:

– Глаз Одина, да так и на поле боя не воняет!

Внутри складского помещения разместилась впечатляющая коллекция мертвечины. С крюков свисали гниющие туши – самой миниатюрной из них была пятифутовая креветка. А самой большой – отрубленная бычья голова размером с автомобиль.

Я прикрыл нос рукавом. Не помогло. Ощущение было такое, как если бы кто-то взорвал гранату, начинённую тухлыми яйцами, ржавыми железяками и сырым луком, прямо у меня в носу.

– Дышать больно, – заметил я. – Как думаешь, какая из этих вкусняшек и есть та самая особая наживка?

Сэм обречённо махнула на бычью голову:

– Играть – так по-крупному.

– Кто бы сомневался. – Я заставил себя внимательно осмотреть бычью голову: изогнутые рога, вывалившийся из пасти розовый язык, похожий на шерстистый надувной матрас, окутанную морозным облаком белую шерсть и блестящие склизкие провалы ноздрей. – Как это бык ухитрился так вымахать?

– Скорее всего, он из Ётунхейма, – предположила Сэм. – Тамошний крупный рогатый скот очень… крупный.