Звездный час. Повесть о Серго Орджоникидзе
- Автор: Красильщиков Владимир Ильич
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Издательство политической литературы
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Звездный час. Повесть о Серго Орджоникидзе». Краткое содержание книги:
В нескольких сборниках, выпущенных Политиздатом, публиковались рассказы В. Красильщикова о соратниках Ильича. Затем — в серии «Пламенные революционеры» — вышли повести «Интендант революции» об Л. Д. Цюрупе и «В начале будущего» о Г. М. Кржижановском.
«Звездный час» — повесть, посвященная Г.К. Орджоникидзе — Серго, как его называли родные и товарищи по партии, стахановцы и пионеры, маршалы и академики. Большое место в повести занимает образ В.И. Ленина. Писатель стремится показать становление Серго под воздействием Ильича, их дружбу и борьбу за партию, за революцию, за индустриализацию.
Режим, установленный в изоляторе, по справедливости именовали прижимом. Заключенных содержали только поодиночке. На прогулки выводили порознь и не в то время, когда гуляли каторжане из других корпусов. Сопровождал надзиратель Потапов, довольно подробное повторение Сергеева, с различием лишь масти бороды и усов да еще, пожалуй, матерился более артистично, так что невольно припоминалось: «По злодею злое слово слаще сахара и меда». Не пускал «заразных» даже на кухню, и обеды разносил дежурный арестант — обязательно из уголовных. Но, как это часто случается при сверхосторожности, Потапов проморгал главное. Через одиночки пролегали трубы парового отопления. Между ними и стенами образовались щели, в которые легко проходили записки, так что связь от первой до седьмой камеры оставалась исправной и регулярной — были бы огрызок карандаша да клочок бумаги.
Отчаяние сильных людей — лишь мимолетная дань слабости. При первой же возможности, задобрив Потапова рублевкой, Серго упросил свести его в тюремную библиотеку. Набрал книг побольше. Расписался в получении на сугубо строгих условиях в казенной тетради — листы пронумерованы, прошнурованы, сургучная печать на цветных шнурках: «Вырвавшие листы и уничтожившие их или всю тетрадь и книгу лишаются права навсегда или на некоторое время получать новую тетрадь для занятий или книгу для чтения». Погладил клеенчатую обложку, словно художник, получивший краски после долгого безделья. Конечно, тетрадь, которую будут просматривать ангелы-хранители барона Зимберга, не лучшее место для исповедей, но… за неимением гербовой, пишем на простой. Все равно хорошо!..
Побежали, именно побежали день за днем, потому что до предела заполненные работой дни не идут, а бегут. И тот, кто рассчитывает время по минутам, успевает в шестьдесят раз больше меряющего жизнь часами, Еще будут и железные кандалы на голых ногах, и боль в ушах, в пояснице. Будут новые стычки с начальством, новые отсидки в карцерах и записи об этом в казенной тетради:
«…На три недели в карцер (24.Х — 14.XI. 913) за невставание на поверку… На две недели в карцер (10/IV — 24/IV 914 г.) за неснятие брюк во время обыска… На трое суток (30/I — 2/II 15 г.) за надзирателя…»
Пройдет он и печально знаменитый карцер в башне, прозванный «кругами ада», — сырое подземелье, нору, недоступную солнечным лучам. Снова будет «сидеть на воде и хлебе», спать на голом, в этот раз не асфальтом, а каменном полу, прислушиваться, как плещут за стеной волны. Познает, что карцеры в крепости или слишком холодные и сырые, или чересчур жаркие, сухие и душные. Испытает «финляндскую баню» — предложенный самим сиятельством прием, когда тебя кидают сперва в карцер жаркий, как баня, а потом в ледяной, как ладожская вода. Далеко не всем дано будет это выдержать. Многие товарищи, даже из крепких, пройдя «финляндскую баню», прекратят сопротивление, но он… Испытания и муки не сломят его, не озлобят, не погасят заложенное в нем добро. «Нечеловеческий человечина! — признает барон с досадой и восторгом. — Черт с ним, не троньте его…» И тюремщики вроде отступятся от Серго перестанут отвечать на его вызовы, начнут называть его не «абрек», а «прямой», уместно припомнив кличку, которой уже наделили Серго Орджоникидзе полицейские соглядатаи.
Работа — работа во что бы то ни стало! Трудно поверить, что человек, закованный в цепи, все это сможет за какие-то два с половиной года, но тюремная тетрадь, куда он записывал и прочитанные книги, свидетельствует…
Пушкин. Грибоедов. Лев Толстой. Достоевский. Тургенев. Лермонтов. Гончаров. Герцен. Чернышевский. Добролюбов. Некрасов. Гарин (Михайловский). Помяловский. Мельников-Печерский. Короленко. Горький. Куприн. Леонид Андреев. Бунин. Вересаев. Муйжель. Телешов. Сологуб. Борис Зайцев. Серафимович. Сергеев-Ценский. И опять Лев Толстой, Горький, Короленко, Байрон, Джек Лондон, Анатоль Франс. Гомер. Бальзак. Ибсен. Октав Мирбо. Бомарше. Поль Бурже. Шекспир. Гете. Мольер. Гауптман. Золя. Шиллер. Карл Гуцков. Бичер-Стоу. Герберт Уэллс…