Любовь по-санкюлотски [Quand l’Amour était Sans-Culotte]

Судебный процесс над королем начался 11 декабря 1792 года в зале Манежа, где заседало Национальное собрание[148]. Голосование депутатов состоялось 16 января 1793 года[149]. Трибуны были заполнены разношерстной публикой. «Это были, — пишет Робер Энар, — в большинстве своем лица из нижних слоев общества, самые опустившиеся люди, пришедшие из чрева Парижа — рынка, — мясники с закатанными вверх фартуками и разделочными ножами на поясах; черные от копоти угольщики, растрепанные санкюлоты в красных колпаках. В первых рядах амфитеатра были оставлены места для проституток и любовниц герцога Орлеанского, приехавших на заседание в фиакрах. Они были „украшены трехцветными лентами“ и синими и красными перьями»[150].

Шум, создававшийся всей этой публикой, задачей которой было любыми путями помешать депутатам трезво обдумать свое решение, умело поддерживался женщинами, «на лицах которых была написана ненависть» и которые были рассажены по всем рядам.

Понимая, что мужчины, которым было суждено решать судьбу Людовика XVI, вполне могут колебаться перед выбором, становиться ли им цареубийцами или же нет, подружки Теруань де Мерикур заняли чуть ли не половину зала для заседаний.

«Торговки из рыбных рядов, повсюду носящие с собой этот неистребимый запах тухлой рыбы, низкопробные потаскухи — все эти амазонки с обнаженными руками, подоткнутыми подолами платьев, вооруженные саблями, палками или пиками, сновали туда-сюда в зале и коридорах. Заседание должно было продлиться долго, и поэтому они принесли с собой еду и вино. Они жрали колбасу, пили большими стаканами вино и, полупьяные, с трудом выговаривая слова, грозили казавшимся им подозрительным депутатам:

— Или его голова, или — твоя!»[151]

Присутствие этих женщин, одурманенных речами Теруань, произвело определенное впечатление на тех депутатов, кто еще колебался, и король был приговорен к смерти[152].

Мадемуазель де Мерикур была вне себя от радости, а ее друзья пришли к ней поблагодарить ее за ту активность, которую она проявила в эти решающие дни.

…И только год спустя обнаружилось, что она была психически ненормальной. Вначале ее поместили в дом для умалишенных в предместье Сен-Марсо, а затем перевели в тюрьму «Сальпетриер», где она и умерла в 1817 году в возрасте пятидесяти пяти лет…