![Любовь по-санкюлотски [Quand l’Amour était Sans-Culotte] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/6/3/7/7/lyubov-po-sankyulotski-quand-l-amour-etait-sans-culotte-download.jpg)
Любовь по-санкюлотски [Quand l’Amour était Sans-Culotte]
- Автор: Бретон Ги
- Серия: Истории любви в истории Франции #6
- Год: 2013
- Язык: русский
- Год: Этерна
- ISBN: 978-5-480-00293-5
- Переводчик: В. В. Егоров
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Любовь по-санкюлотски [Quand l’Amour était Sans-Culotte]». Краткое содержание книги:
Таким образом, мы получаем еще новые доказательства того, что любовь, роль которой в Истории современные ученые упрямо стараются не замечать, была движущей силой и причиной всех человеческих поступков, подобно тому, как в предыдущие века она подвигала всех принцев на их деяния….»
— Предсказания не обманули нас! Республиканский Рим победит! Наши когорты, наши манипулы, наши центурионы победят к вящей славе нашего главного сената!
Ошеломленные жирондисты не знали, что и сказать. Наконец, для того чтобы побороть всеобщее смущение, Верньо поднял бокал и предложил выпить за процветание Республики, не уточнив, правда, какой именно…
— Вы правы, — сказала Манон. — Но помните: древний римский обычай требует, чтобы триумфаторов осыпали с ног до головы цветами.
И она, взяв стоявшие на столе розы, начала бросать их на головы присутствовавших.
Увидев, что хозяйка дома была очень сильно предрасположена прославлять древность, Лантена и Барбару, влюбленные в госпожу Ролан, стали подумывать, что вечер закончится сладостной оргией по-римски…
Но их ждало разочарование. Манон жила в Республике времен Цицерона, а не в Риме периода упадка…
После ужина молодая женщина улеглась рядом со своим мужем, ожидая того, что ждали от своих мужей жены римских магистратов, когда им приходилось праздновать в интимной обстановке триумф народа.
И, не дождавшись, поскольку Плутарх про это ничего не говорил, она заснула целомудренным сном.
Марат, как я уже говорил, тоже был избран депутатом Конвента, как и Робеспьер, Дантон, Коло д’Эрбуа, Манюель, Бийо-Варенн, Камилл Демулен и Филипп Орлеанский.
Узнав об этом, Симона Эврар была вне себя от радости. Наконец-то ее Жан-Поль мог говорить с трибуны все то, о чем он писал в своей газете, и принародно высказывать все мысли, которыми он делился с ней наедине. Гордая тем, что она является подружкой и советницей человека, который будет потрясать мир своими речами, она устремилась на кухню, чтобы приготовить ему огромное блюдо кровяной колбасы с бобами…
Увы! Конвент не воспринял красноречие Марата так, как на это надеялась молодая женщина. Его бесконечные призывы к убийствам и восстанию начали всем надоедать. Чувствуя отвращение к постыдному поведению этого пруссака, который на протяжении десятка лет призывал французов убивать друг друга[142], некоторые депутаты внесли проект закона, запрещавшего призывы к насилию.
— Настала пора возводить эшафоты для тех, кто провоцирует людей на убийства, — заявил Керсен с трибуны Конвента 25 сентября 1792 года.
А для того, чтобы показать, против кого именно был направлен этот законопроект, Верньо зачитал циркуляр, разосланный Маратом сразу же после резни 2, 3 и 4 сентября и предписывавший жителям провинциальных городов последовать примеру столицы.
Большая часть депутатов криками высказала отвращение к «этой желчной жабе, которую слепое голосование сделало депутатом»[143].
В ответ Марат поднялся на трибуну, вытащил из кармана пистолет и пригрозил, что пустит себе пулю в лоб, если декрет этот направлен против него лично.
Этот театральный жест произвел, однако, впечатление на Собрание, и журналист смог уйти с миром.
Это была победа. Симона Эврар и ее любовник яростно отметили ее в тот же вечер в их новом жилище на улице Кордельеров.
— Я им всем снесу головы, — заявил Марат. — Их кровью будут залиты мостовые, а я от имени народа, истинным защитником которого я являюсь, буду пинать их ногами в живот…
Симона прекрасно изучила характер своего дружка. Она знала, что подобного рода мечты возбуждали его аппетит. А посему после каждого взрыва негодования она незаметно подкладывала ему в тарелку чечевицу с горячими колбасками и конфитюром…
Ободряемый этой женщиной, всегда разделявшей все его (даже самые экстравагантные) идеи, Марат продолжил публиковать статьи, достойные буйнопомешанного, в газете, которая после 25 сентября стала выходить под названием «Газета Французской Республики».
Эти направленные против жирондистов статьи, естественно, способствовали усилению раскола в Конвенте.
— Надо перебить всех умеренных! — повторял он. — Умеренный не является республиканцем. Убить! Убить их!
Этот раскол между находившимися у власти партиями углублялся в тот момент, когда прусские армии наступали на Аргон. Он очень беспокоил истинных патриотов. И тогда примирить враждующих братьев взялась женщина по имени Амелия Кандей. Красивая, умная, мягкая, она была актрисой по профессии и очень увлекалась политикой. Как истинная республиканка, она осуждала крайние меры, к которым призывал Марат, и мечтала о том, чтобы народ жил дружно, мирно и счастливо.
В конце октября 1792 года она организовала у своего приятеля Тальма вечер, на который были приглашены Верньо и Дантон. Амелия Кандей надеялась воспользоваться дружеской атмосферой вечера, чтобы примирить представителей двух находившихся у власти партий. А чтобы было легче достичь желаемого результата, она придала разговору шутливый тон, который позволял мирно обменяться мнениями. Мужчины уже начали было беззлобно подтрунивать друг над другом, как вдруг в салон Тальма картинно вломился человек, которого никто туда не приглашал. Луиза Фюзиль, приятельница Амелии Кандей по театру, так описала его в своих «Мемуарах»:
142
Шарль Бенуа. Марат в Конвенте.
143
Андре Пинье. Госпожа де Бельгард и Эро де Сешель.