Колыбель богов

Наконец Аэдона закрыла шкатулку и перевела взгляд на Акару. И в нём уже не было ничего детского.

— А теперь говори правду, старый хитрец, — только не забывай, где находишься! — что тебя подвигло вручить мне столь ценный подарок? — спросила она, строго глядя на кибернетоса.

— Предстоящие торжества, — ответил Акару.

— Прости, я что-то не поняла...

— Во время намечающегося большого и очень важного для Крита события священные атрибуты власти должен передать миносу невинный юноша, ещё не познавший женской ласки и любви. Скажу тебе прямо — я хочу, чтобы им был мой внук Даро! Ему недавно исполнилось шестнадцать лет, так что возраст у него вполне подходящий. По праву рождения он принадлежит к Высшим — так что с этой стороны возражений ни у кого не может быть. Наконец, он кибернетос, а это многое значит. Минос любит моряков, и уж куда лучше будет, если знаки своей священной власти он получит из рук не какого-нибудь расфуфыренного придворного, а мореплавателя.

— Но юноша для этой церемонии уже назначен!

— И что с того? Во власти Аройо всё переиграть и назначить другого. Никто и не пикнет — воля миноса священна. А чтобы он сделал это по доброй воле, — в голосе кибернетоса неожиданно прозвучал металл — ты уж постарайся... прошу тебя, девочка.

Под конец фразы в голосе старого кибернетоса проскользнули нежные нотки. Аэдона это оценила; мягкий отеческий тон Акару словно вернул её в детство. Она перевела взгляд на шкатулку, некоторое время размышляла, а затем решительно молвила:

— Хорошо! Я попытаюсь сделать всё возможное и невозможное, чтобы твой Даро участвовал в церемонии. Но сразу оговорюсь — дело это непростое! Ведь не секрет, что юноша, вручивший миносу знаки его власти, получает высокий статус при дворе. По этому поводу уже были споры и распри, ведь многим сановникам хочется, чтобы именно их сыновья увидели лицо миноса.