Колыбель богов

Акару понимал, почему Аэдона привела его в это место. Здесь не соврёшь. А она хорошо знала, что кибернетос — ещё тот хитрец. И потом, в данный момент Зал Священных Секир был пуст, а когда слуги закрыли все двери, то стал совершенно недоступен посторонним. В том числе и миносу. Если главная жрица Матери Богов закрывалась в зале, никто не имел права в него входить. Все считали, что она творит молитву или общается с богами. И прерывать её в этот момент считалось страшным святотатством.

Аэдона села на свой трон и знаком указала кибернетосу на один из дифров, где обычно располагались писцы. Но он остался стоять. В руках Акару держал небольшой свёрток. Повелительница Крита бросила на свёрток быстрый взгляд, и невольная улыбка осветила её лицо — она любила дары. А в руках Акару мог находиться только подарок, притом не абы какой; кибернетосы обычно радовали её разными ценными безделушками, привезёнными из заморских стран.

— Ну, говори, что там у тебя! — сказала она нетерпеливо.

— Давно не виделись, госпожа Аэдона... — Голос кибернетоса звучал мягко, вкрадчиво.

Он мог называть правительницу по имени. Это право имели немногие, даже среди придворных высокого ранга. Акару хотелось потомить Аэдону в неведении — уж он-то знал её страсть к подаркам. Старый кибернетос всегда привозил ей из дальних плаваний разные интересные вещицы — даже тогда, когда она ещё не была невестой миноса. Он сильно привязался к милой девочке, и она всегда отвечала ему взаимностью, даже став верховной жрицей Крита.

— Давно! — отрезала Аэдона. — Перестань рассыпаться цветастыми словесами! Мы с тобой старые друзья, и нам не стоит уподобляться придворным бездельникам. Говори прямо, с чем пришёл.