Акциденция

Дама та была весьма преклонных лет, жила в слободе не выезжая уж лет десять и, с возрастом что ли, заимела некую придурь — полюбила строить из себя барыню, да такую — старорежимную, крепостнических времен.

В чем это выражалось? Да стала она держать возле себя комнатных девок. Нет, не горничных-поломоек, а именно, что для развлечения. Девушки эти читали ей, песни пели, шаль за ней носили, на ночь разоблачали, а поутру помогали наряжаться к столу.

В разное время от трех до семи таких помощниц возле старой купчихи набиралось. Так рассказывала тетя Паша, которая тоже лет в пятнадцать попала в дом Свешниковых, но как раз в горничные-поломойки, а не в приживалки при барыне. Для последней должности, как она сама рассказывала со смехом, рожей не вышла — носик картошечкой, веснушки по всему лицу, да и волосы простого русого цвета — блеклые. А Марфа Захаровна простушек не любила, предпочитала девок ярких, красивых — чтоб глядя на них, глазу радостно было.

Впрочем, Михаил Ефремович, хоть материным капризам и потакал, но видно и сам тем девкам радовался не меньше. Поскольку, только на тети Пашиной памяти две таких из окружения старой купчихи выбыли, притом, в аккурат по отъезду из Бережковского дома хозяина. Третьей из-под руки своей покровительницы упорхнула Зойка.

Уж неизвестно, куда потом девались предыдущие девушки, в слободу они не возвращались, но после того, как уехала сестрица, хозяин сманивать помощниц у матери престал. Видно держала его последняя зазноба крепко.

Да, собственно, как подтверждение этому, слышала как-то Анна Семеновна разговор матери и тетки Настасьи. Та хвалилась вовсю родственнице, как была в гостях у дочери — в Ниженном, и Зойка там, словно барыня жила. Михаил Ефремович прикупил ей домик в тихом, но приличном переулке. И ладным тот дом был просто на загляденье — двухэтажный, с садиком, с коваными витыми воротами на въезд.

Мебель в нем новая — самая лучшая, шторы плюшевые, а на полах ковры мягкие лежат, привезенные из каких-то заграниц южных. Ест Зоюшка серебряной вилкой с фарфоровой тарелки, а запивает еду из хрусталя. И из себя уж не девка деревенская, а не меньше, чем помещичья дочь — в шелку и бархате ходит. Да и драгоценности, надаренные ей Михаилом Ефремовичем, с теми дешевыми побрякушками, что остались у самой Настасье от щедрот мужа, ни в какое сравненье не идут.

В общем, так и не поняли тогда Аня с Пашей, то ли это действительно правда такая необычная была, то ли сказки все-таки рассказывает им тетка… но ведь и девок у матери хозяин перестал уводить — это-то Павла знала точно.

А спустя пару лет в Бережково пришла весть, что почила супруга купца Свешникова. И тогда же, считай, Настасья сообщила, что Зоя дочку родила, а с хозяином они обвенчались. Последнее известие доверия не вызывало, поскольку ни тогда, ни спустя несколько лет сестрица в знаменитый особняк с каменными девами на фасаде, так и не переехала, а продолжала жить в своем небольшом доме, в тихом переулке.